Она прижала к груди сумочку и прошмыгнула меж палаток. У меня на прилавке оставались еще три работы. Я расставил их в ряд и посмотрел в сторону Якова.
У его стола я заметил высокую женщину с маленькой девочкой лет шести. Женщина в элегантном платье, на высоких каблуках, с крошечной сумочкой о чем-то сдержанно разговаривала с Яковом.
Судя по его выражению лица, он был крайне не доволен ее предложением. Он отвечал ей резко, недопустимым тоном.
— Уходите, я не собираюсь вам ничего продавать. Не для девчонок строил я свою ротонду, а тем более таких маленьких. Вы посмотрите на нее, она же сломает его в три секунды.
Девочка громко заплакала. Мать, пытаясь ее успокоить, пообещала купить игрушку, но все было тщетно. Девочка голосила на всю ярмарку, привлекая к себе внимание зевак.
Ситуация выходила из-под контроля. Я не выдержал и вмешался:
— Добрый день, — произнес я как можно более доброжелательно, — Яков, можно тебя на минутку?
Его не надо было просить дважды. Он пулей вылетел из-за стола. Когда приблизился, я тихо сказал, чтобы он не тупил, а продавал свою ротонду.
— Ты с ума сошел? Это же девчонка!
— Ее мать много тебе предложила денег?
— Прилично.
— Тогда я совсем не понимаю тебя. Продай, и дело с концом. Ведь совершенно не важно, кто купил и на какие нужды. Ведь ты с самого начала решил, что будешь продавать. Так продавай!
— Ты не понимаешь, она же девчонка!
— Да хоть Папа Римский! Это реальный покупатель, с деньгами. Слушай, — я стал выходить из себя, — тогда назначь ей двойную цену. Она не сможет купить и уйдет. Каждый из вас останется при своем.
Он так и сделал. Вернулся к покупательнице и предложил новую цену. Судя по выражению лица женщины, она была ошарашена, если не сказать больше. Она была ошеломлена таким поворотом событий.
Девчонка продолжала топать ногами и просить ротонду. Ситуация была тупиковой. Мне стало ужасно интересно, чем все это закончится.
Дамочка открыла свою сумочку и, достав пачку купюр, бросила на стол требуемую сумму.
— Грабеж.
Схватила несчастную ротонду и дочку за руку, бросилась к выходу. Наверное, боялась передумать. Надо было видеть лицо моего друга. Яков был в шоке. Перед ним лежала немыслимая сумма денег.
Трясущимися руками он схватил купюры и молча смотрел на них еще минут десять.
— Поздравляю с почином, — крикнул я.
Ведь никто не знал, что так все закончится. Так удачно. Позабыв про свой стол, Яков подошел к моему лотку и сел на скамейку.
— Я сказочно богат, — шептал он без остановки, — Господи! Куда бы их потратить?
Я лишь над ним посмеивался. Ведь все могло получиться иначе. Дамочка могла и не купить его соломенное произведение.
Я был горд собой. Ведь, по сути, его удачная сделка состоялась благодаря мне. Ну что не сделаешь ради дружбы. Уверен, Яков на моем месте поступил бы точно также.
На вырученные деньги Яков купил себе самый крутой велосипед. Оставшуюся часть лета он катался на нем по деревне. Все местные мальчишки завидовали ему и просили дать прокатиться. Гордый своим великом, Яков давал его только избранным мальчишкам. Тем, кто больше восхищался им и давал что-нибудь взамен.
Не знаю, что между нами произошло, но только мы стали общаться реже. Вернее, совсем перестали. Так, «привет-пока». Сколько раз я приходил к нему в гости, его то не было дома, то он был вечно занят.
Его дед как-то вышел ко мне за калитку и, положив руку на плечо, сказал:
— Знаешь, Том, ты отличный парень и мне очень нравишься. Вот только мой внук, ветреный сорванец. Не серьезный. Думаю, что его такое поведение переменится, и ваша дружба вернется. Однако когда именно это произойдет, мне неведомо.
— Вы не волнуйтесь за меня. Переживу!
Я хотел было уйти, но он задержал меня:
— Мне нравятся твои спичечные замки. Они выглядят сказочными, если бы я был мальчишкой, то обязательно купил один из них. Наш Яков больше не плетет соломенные беседки. Он вообще забросил это занятие. Должен признаться, я очень сожалею, что так все вышло. Ведь ты бы мог многому его научить. Это замечательное хобби не то, что на велосипеде кататься целый день.
Напоследок он пожал мне руку и еще долго стоял у калитки, глядя мне вслед. Однако я сам все понял. Тяжело терять друзей, тяжело быть в одиночестве. Но я считал себя уже взрослым мальчишкой и мог это пережить.
Я шел по тропинке в сторону дома. Вдалеке заметил, как Яков везет на своем велосипеде мою сестру. Она громко смеялась, а он все сильней жал на педали.
Они не видели меня. Проехали в сторону деревенской площади. За ними бежала стайка ребятишек.
За окном дул сильный ветер. Крупные снежинки, кружась, то и дело стукались о стекло. Градусник за окном показывал минус двадцать пять.
Я сидел на кухне на стуле, иногда подбрасывая поленья в печь. Всю ночь я не спал. Всю ночь я слушал материнский плач. Мама плакала в спальне, иногда громко высмаркиваясь в платок. Отец что-то говорил ей, но слов было не разобрать.
Я очень волновался за нее. Ведь причины ее плача были мне не известны. Больше всего я боялся, что отец ее обидел.
