Когда все было окончено, вышел во двор помыть руки. Там встретил сестру. При виде меня она практически бросилась на меня с упреками.
— Ты был там, в ангаре, и видел раненного Якова. Почему не помог? Как последний трус сидел рядом в ожидании, когда он умрет.
Она ударила меня по плечу. Было не больно, но обидно. Она не унималась, продолжая колотить.
— Ты не защитил его, своего друга.
Я оттолкнул ее от себя и пошел назад в сарай. Какой был смысл, ведь она все равно не поверит мне.
Мари продолжала кричать. Когда повернулся, то увидел отца. Он шел прямо ко мне.
— Я что тебе говорил? Общаться с сестрой запрещено.
С размаху ударил меня по голове. Я упал. Было больно, и я громко застонал. Он стоял и смотрел, как я отползаю к сараю.
Там, внутри, я лег на свою лежанку и тихонько заплакал. Плакал долго, пока слезы не прекратились. Но даже так я продолжал жалеть себя, оплакивая судьбу.
Сколько прошло времени, я не знаю, очнулся, когда солнце клонилось к закату. В сарай вошла мать. Пропуская вперед буренку, она сначала протянула мне папку с эскизами и карандаши. Затем, когда корова встала в стойло, придвинула стул и начала доить.
У меня не было желания рисовать. Я вообще ничего, кроме смерти, не хотел. Папку с эскизами я спрятал, как обычно, под матрас.
Мать, не глядя на меня, вдруг сказала:
— Сегодня должен приехать врач, осмотреть тебя. Необходимо проверить твое сердце, как оно работает. Если он что-то обнаружит, то заберет на лечение в город. Это нужно для твоего здоровья, поверь мне.
Я молчал. Смущало то, что мать не смотрит на меня. Значит, не понимает и осуждает. Как все.
Она закончила доить корову. Поднялась и вылила молоко в приготовленную крынку. Сверху наливая молоко, она проверяла, чтобы марля не упала внутрь.
Наполненную крынку поставила на полку, рядом со мной. Из кармана вынула краюшку черного хлеба. Развернулась и молча ушла.
Я не прикоснулся к еде. Отвернулся к стене и вскоре уснул.
Врач приехал только на следующий день. Когда они разговаривали во дворе дома, мать попросила меня выйти из сарая. Перед тем как меня показать врачу, она посмотрела в глаза и попросила молчать. Не разговаривать с врачом. Эта просьба несколько удивила меня.
Дав обещание, что промолчу, я посмотрел на мужчину в белом халате. Совершенно обыкновенная внешность, ничем не примечательная. На лице очки в черной оправе и прыщик у правого глаза.
При виде меня врач внимательно оглядел и, протянув руку, поздоровался:
— Привет, парнишка!
Не задумываясь, я ответил на рукопожатие и даже улыбнулся. Доктор взял меня за плечо, и мы вместе отошли в сторону. Отец направился следом, однако врач остановил его:
— Прошу вас, оставайтесь на месте. Не мешайте разговору тет-а-тет.
Отец недоуменно уставился на меня. Я отвернулся.
Мы вместе с доктором вышли за пределы дома и направились к сирени. Там остановились, и врач неожиданно спросил:
— Как настроение? Как себя чувствуешь?
— Нормально, — ответил я, позабыв о просьбе матери.
— Кошмары не снятся? Нормально спишь?
Я отвечал быстро, не задумываясь.
— Иногда снятся, но крайне редко. Раз в год или два. В основном я не вижу снов.
— Бывает такое, что внезапно дергается глаз или рука?
— Нет.
Врач задумчиво сложил руки на груди и, поправив очки, продолжил:
— У тебя бывают внезапные приступы агрессии?
— Нет. Если возникают какие-то отрицательные эмоции, я начинаю их анализировать. Прежде глубоко думаю, прежде чем ответить человеку. Но внезапного желания ударить на пустом месте нет. Такого не бывает.
— Посещали суицидальные мысли?
— Иногда, в основном, когда сталкивался с непониманием. В последнее время эта мысль посещает меня все чаще.
— Ясно.
Врач посмотрел на сирень. Потянул за ветку и сорвал цветы. Понюхав лишь раз, выбросил его в траву.
В следующий миг он спросил:
— Как сам думаешь, тебе необходимо лечение у нас в клинике?
Я пожал плечами, прикидывая мысленно все «за» и «против». Вслух ответил:
— Не знаю. Если мое сердце нуждается в этом, то я готов.
Доктор недоуменно покосился на меня:
— Сердце? Какое сердце?
— Ну, вы же кардиолог и хотите проверить мое сердце. Я ведь в прошлом году попадал в госпиталь. Вы ведь в курсе?
— Нет, мой мальчик, я не врач-кардиолог.
Мы смотрели друг на друга в легком недоумении. Окончательно запутавшись, я решил выслушать доктора. Что скажет он, ведь в том, что он врач, я не сомневался.
— Милый мальчик, — он обхватил меня за плечи, — тебя ввели в заблуждение. Уж не знаю, намеренно ли или случайно, но только я вот что скажу. Я врач-психотерапевт. Меня пригласили твои родители в связи с тем, что у них имеются некоторые подозрения на твой счет. Чтобы понять, болен ли ты психически или нет, я вывел тебя на этот диалог.
Сказать, что я был поражен, значит, не сказать ничего. Родители предали меня, решив под шумок сдать дальше от дома в психушку. Подальше от дома и своей дражайшей репутации.
