Море сегодня было спокойное несмотря на то, что вдалеке на линии горизонта собирались облака, и, возможно, над Сардинией шел дождь. Ленивые волны медленно наползали на темно-серый песок и так же лениво откатывались назад, тем не менее создавая громкое шуршание. Вода казалась бирюзовой на фоне темного неба и солнечного света. Мне виделось в этом что-то сюрреалистичное.
Это ощущение, когда ты стоишь и не видишь берега, этот запах и волны, эта постоянно меняющаяся цветовая гамма от серого до бирюзового.
Я дошла пешком по песку от места, где сошла с поезда на станции до ресторана, где мы должны были обедать с отцом. Был полдень, до встречи оставался еще час. Не смотря на то, что было воскресенье, мне попадались лишь редкие прохожие с собаками или те, кто занимался бегом у самой кромки воды. Я села на бревно, отполированное морем и просто смотрела на воду. Мне не хватало моря, все-таки озеро и горы — это красиво, но я выросла на побережье. В наушниках играла “Skyfall” Адель, мне в глаза светило солнце, настойчиво выглядывающее между кучкующимися облаками, а море все так же безмятежно волновалось.
В назначенный час я поднималась по лестнице ресторана. В зале уже многие столики были заняты, но отец всегда выбирал один и тот же стол на веранде, которую летом открывали.
— А, Зве-ева! — пропел старый друг отца Сальваторе. — Вот и ты! Давно я тебя не видел. Как дела? Какая красавица! Все время жалею, что мой сын-балбес не пришелся тебе по вкусу!
— Добрый день, — опешила я от такого бурного приветствия. — Вообще-то у нас с Пьетро взаимное “не по вкусу". Мы — хорошие приятели.
— Да, да, я помню, — пробурчал друг отца, поглаживая свой большой круглый живот, видимо, имея в виду, как мы с его сыном конфликтовали и в конце концов решили просто не попадаться друг другу на глаза.
— Отец уже здесь?
— Еще нет. Я оставил вам его любимый столик. Проходи, если хочешь, я пока принесу тебе чего-нибудь выпить.
Я поблагодарила его и отказалась. Вина мы выпьем вместе, нет необходимости начинать одной.
Моему отцу нравился центральный стол у самого окна. С высоты второго этажа пляж почти не было видно: создавалась иллюзия, что ты сидишь прямо над морем. Лично я бы хотела выбрать место, где бы ты не был у всех на виду. Но, впрочем, посторонние в публичных местах меня никогда не смущали.
На террасе занятых столиков было гораздо больше, чем во внутреннем зале. В воздухе стоял гул голосов, фоном играла незнакомая мне музыка. Я лавировала между занятыми гостями столами, поэтому не сразу заметила, что за моим уже кто-то сидел. И это был не отец, а Карло!
В тот момент, когда я узнала его, он как раз повернул голову в мою сторону и наши глаза встретились. Первым чувством, которое я испытала, была радость, такая сильная, что, спроси он меня что-нибудь в тот момент, я бы не смогла ничего ответить. Я просто замерла, поглощая взглядом любимое лицо: его темные глаза, которые пытливо смотрели на меня, его немного насупленные брови, между которыми залегла глубокая тревожная складка. Рта я не видела, так как он был скрыт за сложенными в замок руками. Локтями он упирался в стол — поза говорила мне о крайнем волнении, чего раньше я за Карло не замечала. За те секунды, что мы молча смотрели друг на друга, прежде чем Карло поднялся, только одна мысль промелькнула в моей голове: он приехал ради меня, я дорога ему! И это было дороже любых слов. Я была ему нужна!
Волнение охватило меня после этой мысли, и я почувствовала легкую дрожь во всем теле. Мне надо было сесть, но Карло уже стоял напротив меня. Его губы едва дрогнули в мимолетной улыбке и снова искривились, а я так широко раскрыла глаза, чтобы не пропустить ни единого его движения, что они начали слезиться. И Карло заметил это.
— Звева, — зная меня, он мог предположить, что я начну сопротивляться, поэтому медленно и осторожно взял меня за руку. — Давай присядем…
Мы сели у самого окна друг напротив друга. Я все еще не могла унять дрожь, поэтому спрятала руки под столом, теребя подол платья.
— Мне нужно извиниться перед тобой, Звева. Сначала я не понимал, что обидел тебя своим вмешательством. Только после нашего с тобой последнего разговора, я смог осознать, насколько ты была не согласна со мной. И как сильно это ранило тебя. Прости меня. Я действительно не хотел, я делал все это из лучших побуждений.
Карло смотрел на меня, не сводя глаз, а я не могла смотреть на него: мне было стыдно. Он упомянул наш последний разговор. Сколько всего я наговорила ему про неуверенность в своих чувствах к нему и Люка. Бог мой, он приехал ко мне несмотря на это!
— Звева, ты не смотришь на меня…
Я не успела ответить, потому что к нам подошел официант. Это был сын Сальваторе — Пьетро, крепкий и кудрявый молодой мужчина.
— О, Звева!
— Привет, Пьетро. Как дела? — спросила я, желая, чтобы он поскорее ушел.
— Все нормально. Что будете пить?
