Я снова уткнулась в меню, но все расплылось, потому что я почувствовала присутствие Данила. Он мгновенно увидел меня, будто сам нацепил на меня маячок. Несмотря на его внушительную массу, двигался он очень легко. И я залюбовалась.
- А ты быстро приехал.
- Ага, лошадки под капотом чуть не вспотели, так я их пришпоривал.
- А ограничения в черте города?
- Я умею обходить ограничения. Что-нибудь выбрала?
- А ты, правда, только чай собираешься взять?
- Я переживаниями сыт по горло! Тебя муж не хватится?
- Нет, он в Подольск уехал, это надолго.
Мы перебрасывались фразами, как мячиками для пинг-понга, боясь признаться, что слова совсем сейчас не важны. Они необходимая условность, оправдывающая наше присутствие в этом месте.
И еще повод.
- Дань…и-ил, - еле успеваю перестроить свое обращение из сказки в адекватное ситуации. Однако я замешкалась, и на его суровой физиономии расплылась счастливая улыбка. Или мальчишеская, искренняя, как и он сам.
Даже находясь под бдительным оком супруга, которое смело можно назвать «Всевидящим оком Саурона», я не раз становилась мишенью ловеласов, которые пытались обаять меня. Не знаю, с какой целью: то ли ради спортивного интереса, то ли, чтобы мужу насолить. Но их гнусные помыслы были видны, как знаки на меченых купюрах при специальном освещении.
Данил не пытался меня обаять, но я чувствовала его сумасшедшую энергетику и хотела раствориться в ней. Хотела прижаться к нему и забыть обо всем. Или хотя бы еще раз почувствовать его прикосновение.
Он настоящий. До мозга костей. Очевидно, поэтому Омар и писал, что хочет отомстить.
- Данил, мы как-то незаметно перешли на «ты», и я, собственно, не против, - скороговоркой выпалив фразу, я почувствовала, как у меня медленно заливаются краской уши, затем щеки. Но раз сказала «А», нужно говорить «Б». – Данил, мне случайно попался на глаза клочок бумаги, где Омар написал о своем желании тебе отомстить.
И от того, что я не могу ему сказать все правды, во всяком случае, пока не могу, я окончательно стала похожа на пожарную машину.
Данил удивленно поднял бровь.
- О как?! Так ты мне об этом хотела сказать?
Я молча кивнула.
Очевидно, мое смущение передалось и ему, потому что он окончательно стал похож на засмущавшегося мальчишку. Бросив виноватый взгляд на меня, он подкупающе улыбнулся.
- Ты не обижаешься на меня, что я наговорил тебе гадостей? Честно, я не со зла. Просто иногда меня перекрывает, и я не успеваю подумать, а язык опережает.
- Не обижаюсь. На твоем месте немногие смогли бы не подумать обо мне плохо. А я смотрю, тебя не удивляет то, что я сказала?
- Выходит что так, - он пожал плечами. – Когда отец умер, а мама вышла замуж за .. Омара, я пропадал на сборах, соревнованиях, так что особо не пересекался. Да и идея просить у него помощи в сватовстве….
Тут он замолчал, словно сам не понял, что сказал. Зато я поняла и с оглушительным грохотом сверзилась с высоты моего хрустального замка мечты.
Мне показалось, что мою душу схватил какой-то мощный безжалостный кулак и сжал с такой силой, что из нее закапала кровь. Тут и сказочке конец.
Если минутой раньше я краснела и задыхалась от переполнявших эмоций, то сейчас я моментально взяла себя в руки, потому что ситуация привычная. Судьба отвесила мощную оплеуху, из серии «Знай свое место», но это было не впервые, так что уже на автомате я сделала «правильное лицо», а под столом что было силы ущипнула себя за бедро.
Главное, чтоб голос не дрогнул, потому что внутри меня такая пляска гормонов от присутствия этого мужчины, что самый зажигательный танец Грузинского национального ансамбля покажется детсадовской постановкой по сравнению с ней. Это могло говорить только об одном - я втрескалась в Данила по самые уши. Никогда бы не поверила, что так бывает, но иначе не объяснить мое состояние.
Его голос, запах, внешность словно были записаны на подкорку еще до моего рождения, и поэтому сейчас просто, как по щелчку, активизировали во мне ответную реакцию.
И как же больно осознавать, что этот пожар я должна во что бы то ни стало затушить. Иначе выгорю изнутри дотла.
А Данил, очевидно, совсем не хотел говорить о своей женитьбе, потому что его лицо исказилось мученической гримасой и он стукнулся лбом о свои кулаки. Несколько мгновений между нами висело напряженное молчание. Я была уверена, что больше сказать просто нечего.
Однако мои мучения, как оказалось, только начинаются.
