Милка, на лице которой не дрогнул ни один мускул, стремительно поднялась, так что полы ее халатика распахнулись, и я смог снова увидеть соблазнительное белье на ее аппетитных формах.
Она поцеловала меня в щеку и проворковала:
- Мне нужно все осмыслить. Хочу побыть одна.
Я налил себе еще порцию антидепрессанта, собираясь снова вернуться в мыслях к цветущей сакуре, но что-то меня остановило. Я понял, что для более полного погружения хочу пересмотреть альбом с фотографиями из Японии.
Привычка ходить бесшумно, как ниндзя, принесла неожиданный результат. Не слыша моего приближения, Милка что-то озабоченно строчила в телефоне.
Алкоголь располагал к расслабленности, но тем не менее, этот факт меня как-то поднапряг.
Как обычно, мозг еще не успел подумать, а язык уже опередил. Я не подозревал ее в каком-то злом умысле, просто получилось как у чукчей «Что вижу, о том пою».
- Милка, ты же мне говорила, что одна – одинешенька и не к кому обратиться с проблемой. А кому это ты сейчас поэму строчишь?
От неожиданности она вздрогнула и инстинктивно убрала за спину телефон, будто опасаясь, что я могу потребовать его отдать. Мне даже не по себе стало – неужели она обо мне такого мнения плохого?
- Пока выбирала белье, которым хотела тебя сразить, я и забыла про консультации перед экзаменом. Теперь с девчонками списалась, чтоб не пропустить.
- Студентка ты моя, - по привычке я погладил ее по волосам и, поймав себя на мысли о неуместности такого обращения, чуть не отдернул руку.
Достав альбом с полки, я вернулся на кухню и попытался в мыслях вернуться в то время. И, несмотря на то, что Японию вспомнил из-за Лады, а значит душевный релакс был бы обеспечен, я сидел в полном раздрае. Конечно, порвавшийся презерватив позитива не добавлял, но меня грызла еще какая-то мелочь.
Свободной минутки у меня не было ни в детстве, ни в юности. Расписано было все: что читать, что смотреть, но я все-таки умудрялась кое-что из запрещенного почитать. Детективы, фантастику.
И сейчас в голове вызревал самый настоящий план захвата чужой собственности. Причем с реальным риском получить по голове, а то и еще чего хуже. Но если не рискнуть, то все будет гораздо плачевней, в этом я не сомневалась.
Вспомнив, как поступали герои, когда нужно было что-то изъять незаконным путем, я затаилась, как кошка в засаде, выжидая удобного момента.
Моя первая цель – добыть слепок ключа от стола. Затем задача усложнялась – нужно найти мастера, который, не задавая лишних вопросов, сделал бы дубликат. И третья – непосредственно достать дневник и перефотографировать все записи.
Все ключи Омара висели на одном кольце, и если он был дома, то лежали они в кабинете на столе. Значит, нужно было выбрать момент, когда он или в бассейне плавал, или когда к нему кто-то приходил, как в прошлый раз, когда я увидела дневник.
Пластилин я позаимствовала из Анюткиного набора - когда-то мы с ней с упоением лепили зверюшек. Опасаясь, что Омар заметит мои топорщащиеся карманы, я взяла небольшой брусочек, надеясь, что не придется делать слепки всех ключей. Нужный мне был небольшого размера, к обычному мебельному замку.
Сначала я, как только Омар уехал по делам, замерила замочную скважину линейкой, ведь времени, чтобы потом перепробовать все ключи, у меня не будет.
Три дня он почти не бывал дома, а когда появлялся, демонстративно меня игнорировал. Но радоваться я не могла, потому что прекрасно знала, чем он дышит. И сейчас, я уверена, он продумывал карательные меры, поэтому, как только появилась возможность, я метнулась в кабинет и выполнила первую часть плана. Правда, пришлось сделать слепки трех ключей, чтобы наверняка. Меня трясло, как в лихорадке, я чувствовала, как холодный пот струился по позвоночнику, но через полминуты я уже влетела в туалет – единственное место, где он не мог меня потревожить.
Мне нужно было прийти в себя, потом выпить успокоительное, которого у меня было в избытке. Иначе виноватым взглядом я могла выдать себя. А вызвать подозрение у Омара – это все равно, что попасть в гестапо.
По интернету я нашла мастера, который позиционировал себя как человека, которому под силу заказы любой сложности. Практически ювелир в своем деле.
Еще день ушел на изготовление ключей.
Сказать, что я боялась, значит - ничего не сказать. Мои детективные и авантюрные способности исчерпались на идее дневника. Но стоит меня прижать к стенке, как я выдам все пароли и явки. Я совершенно не умею врать, и «шапка на вору горит» - это обо мне.
Меня трясет от мысли, что стоит положить изготовленные ключи даже куда – нибудь в свое белье, то Омар захочет и туда полезть.
Он, как свинья трюфели, находил улики чуть ли не под землей. Однажды Анютка разбила дорогую вазу, и я, зная, что этой вазы он не хватится, если не увидит осколкой, сама решила вынести черепки в мусорный контейнер. Так под предлогом посмотреть, не слишком ли истрепалась моя сумка, он перехватил меня по дороге и вытряс правду. Получили мы обе.
Анютка – изоляцию, я синяки.
