Несмотря на тревогу, нестерпимо щемящее чувство нежности плескалось внутри меня.
- Дюймовочка моя! Как же я соскучился!!! Что тебе опять напугало? Я же сильный, как медведь, со мной ничего не случится! И я тебя защитю…или как там? Защищу?
Я поцеловал ее аккуратный носик, еле сдерживая желание подхватить ее на руки и утащить не только отсюда, но и вообще подальше от ее привычной жизни. Дюймовочка коротко вдохнула, почти всхлипнула, отчего у меня по спине побежали искорки возбуждения. Она подняла глаза на меня, и я почувствовал, что окончательно проваливаюсь в бездну любви.
- Словари не рекомендуют ни то, ни другое. Только у Ушакова присутствует форма «защищу», а так лучше говорить «буду защищать», - слабо улыбнувшись, она выдала мне линвистическую справку.
- И кто по диплому мой профессор? – шутливо спросил я, несмотря на то, что отчетливо понимал всю серьезность ситуации.
- У меня нет диплома, - тихо сказала Дюймовочка. – Я бросила институт после второго курса.
- А, значит, ты у меня профессор – недоучка?! Придется за ручку тебя отвести и снова восстановить, - попытался я сгладить неловкость, а на душе заскребли кошки. Сколько же нам предстоит узнать друг о друге! И пока не можем этого сделать.
- Дань, все очень плохо. Я, правда, видела дневник Омара. Он написал, что хочет…
Я не выдерживаю и прижимаю ее голову к своей груди, потому что не в силах смотреть в ее глаза и давить желание впиться в губы.
- Да, Дюймовочка, ты говорила. Я верю, и сам уже задумался. Но раз он хочет идти войной против меня, значит, нужно использовать то, что он не знает, что мы знаем. О как!
- Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…, - наверно, все-таки от моей близости она успокоилась немного, потому что в голосе уже не было дрожи. Она так трогательно прижималась ко мне, что я готов был отдать все этому старому козлу в обмен на Дюймовочку и ее дочь.
- Именно! Моя ты догадливая, - я растекался счастливой мороженкой и не мог оторваться от нее. Конечно, риск быть замеченным кем-то из знакомых был. Хотя люди ее круга сюда не заглядывают. Но все же эта необходимость таиться ржавым гвоздем ревности ковыряла мою нежную душу.
- Присядем?- спросила Дюймовочка, словно прочитав мои мысли, но не сделала попытки отстраниться.
- Я смотрю, ты тот еще едок, да?
- Не захотелось. Дань, проверь девушку. Вдруг он хочет жениться на твоей вдове?
- Дюймовочка, если ты будешь так на меня смотреть, ты расплавишь мои мозги, и они превратятся в суфле. И тогда я не смогу защитить нас. Ты же знаешь, мужчина часто глупеет в присутствии любимой женщины, - и как обычно, чему там удивляться, мой язык опережает мысли и выдает то, к чему она, может быть, и не готова. Говорить о любви на втором свидании – это попахивает банальным пикапом или безответственностью. Но себя не переделаешь. Тем более любовь от всех предыдущих просто трахушек я отличу. И пусть будет уверена, что у нее есть защита.
- Как ты сказал? – изумленно распахнутые глаза, нервное сглатывание, бессознательное облизывание нижнее губы – и она может ничего не отвечать. И ловлю каждое мимолетное движение.
- Я сказал – любимой женщины. Прости, Дюймовочка, цветы, ресторан, свечи и весь романтик будет. Я не специалист, но гугл всемогущий направит меня на путь истинный. Пока давай решать. Он, правда, скоро уезжает в Англию?
- Да, мы едем вместе. Заберем на каникулы Анечку, и я буду с ней там. Он не хочет, чтобы она приезжала в Россию. Думаю, опасается, что здесь я могу в какой – нибудь центр поддержки женщин обратиться. Он знает, что я, как бомба времен Великой Отечественной, могу рвануть неожиданно, после стольких лет молчания и терпения. А там я с Анечкой сумею только до первого полицейского бежать.
- Эй, Дюймовочка, не вздумай! Нет безвыходных положений, - я успокаивающе положил на ее руку свою лапу, увидев, что она готова расплакаться. – Значит, у нас есть три недели, чтобы придумать решение. Но если я не женюсь, он может что-то заподозрить. Тем более я Милке сказал, что после свадьбы тут же развожусь. Слушай. Это точно он. Он мне сам перезвонил и поторопил со свадьбой, заботливый отчим такой. Давай эти три недели потерпим, не звони мне, чтоб не вызвать подозрения. Только обещай мне – ты будешь нормально питаться, высыпаться и не бояться.
Дюймовочка как-то странно посмотрела, будто я, как пацан с голым пузом, поделился планами стать президентом.
- Когда будешь знать, где остановитесь, осторожно набери мне.
- Я и так знаю. У Омара там дом. Давай телефон, я в заметки напишу, - будто все еще сомневаясь, она говорила неуверенно и робко протянула руку за телефоном.
- Давай здесь, - я протянул салфетку и перехватил ручку у официантки, проходившей мимо. – В телефон я сам забью, а от тебя хочу что-то материальное иметь. Твой почерк буду изучать.
Дюймовочка улыбнулась, вывернув наизнанку мне всю душу. В ее взгляде странным образом перемешалась робкая надежда и какая-то обреченность, безнадежность.
