Гермиона Винтерс — капитан команды черлидеров, но для жителей небольшого городка Палермо Хейтс это означает совсем не то, что вы думаете. В школе Палермо Хейтс черлидеры — это не болельщики спортивных команд; они сами — спортивная команда — гордость и триумф маленького городка. Это лето в тренировочном лагере со своей командой для Гермионы Винтерс последнее, так сказать, начало конца… только вот конца чего именно, она не уверена. Она знает, что этот сезон может сделать ее легендой. Но затем на вечеринке кто-то подсыпает какую-то дрянь в ее напиток. И все идет наперекосяк.На каждом курсе есть звезда-черлидер и беременная девушка-изгой. И никогда раньше такого не было, чтобы это был один и тот же человек. Гермиона борется за возвращение контроля, которым всегда обладала, и сталкивается с необходимостью принятия мучительного решения, как ей жить дальше. Надругательство не было началом истории Гермионы Винтерс, и она не позволит ему стать завершением. Она не намерена быть поучительной историей для кого бы то ни было.
ВНИМАНИЕ!
Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
После школы я иду на пробежку. Обычно мне хватает тренировки между занятиями и уроками физкультуры, и я не тренируюсь дополнительно. Но на этой неделе я чувствую, что взорвусь, если не буду двигаться. Поэтому я бегаю. Пробегая вверх и вниз по улицам Палермо, рассматривая дома и разноцветные листья на деревьях, я напоминаю себе, что мое тело — это моя собственность, без ограничений. Я бегу по проселочной дороге, под ногами скрипит гравий — пока от запаха сосны меня не начинает тошнить, тогда я мчусь обратно, к безопасности бетонного тротуара. Я бегу и бегу, и когда вечером наконец-то засыпаю, я настолько уставшая, что не помню свои сны
Как-то вечером я пробегала мимо церкви, которую мы с отцом посещаем каждое воскресное утро, когда оба бываем дома (ну… это примерно раз в месяц, в удачный месяц). На протяжении всей следующей недели я каждый вечер пробегала мимо этой церкви, но сегодня свет в кабинете пастора включен. Когда-то давно церкви были открыты постоянно, как пристанище для нуждающихся. Но, полагаю, мир меняется. До происшествия у меня никогда не возникало мыслей о церкви, но когда я вижу включенный свет, ноги сами замедляются около нее, и я стучу в дверь еще до того, как осознаю свои действия. Сильный удар моего кулака отдается по деревянной двери. Я уже готова передумать, но сбежать было бы грубо. Дверь открывается в тот момент, когда я уже решаю, что свет оставили включенным случайно. Появляется одетый в обычную одежду пастор, выглядя при этом слегка сконфуженно. На мгновенье, когда он узнает меня, его глаза распахиваются, а затем он придает лицу нейтральное выражение.
— Здравствуй, Гермиона, — говорит он. Интересно, он помнит мое имя потому, что хорош в своей работе, или потому, что меня показывали в новостях. Он не спрашивает, в порядке ли я. Вместо этого жестом приглашает меня войти и закрывает за мной дверь. Возможно, потому, что я нахожусь в церкви. Возможно, потому, что этот мужчина крестил меня. Но я не боюсь его.
— Здравствуйте, преподобный Роб, — говорю я, и звук закрывшейся двери эхом разносится по коридору. — Надеюсь, я не отрываю вас от дел?
— Нет. Нет. Просто готовлюсь к воскресенью. Столько лет, а я все еще немного побаиваюсь выступать, вплоть до начала проповеди.
Я иду следом за Робом обратно в освещенный кабинет, заполненный старыми книгами. Пастор указывает мне на один из стульев. Только сейчас я понимаю, что именно хочу сказать, о чем хочу попросить.
— Не хочешь выпить воды или чая? — спрашивает он. — Это все, что у меня здесь есть.
— Я в порядке. Спасибо, — чувствую себя чрезвычайно неловко. Я все еще ищу в себе силы сделать это. — Я не часто прихожу сюда.
— Все нормально, — пастор комфортно располагается в своем кресле. Люди больше не чувствуют себя комфортно рядом со мной. — Я знаю, как пролетает жизнь. Церковь и графики работы не всегда совпадают, так что я придерживаюсь политики открытых дверей.
— Точно, — говорю я. — У меня к вам две просьбы. Одна немного самонадеянная. А вторая… тоже самонадеянная.
— Пожалуйста, говори, не стесняйся.
— Спасибо, — на мгновение я замолкаю, собираясь с мыслями. Я думаю о взглядах, обращенных на меня в магазине, и делаю глубокий вдох. — Пожалуйста, не просите людей молиться за меня.
— Клянусь Богом, Лео, если ты бросишь еще хоть один носок, то я лично сброшу тебя в озеро, — кричу я, мои колени прилипают к виниловой обшивке сиденья, пока я поворачиваюсь к задним рядам. Когда мы загрузились в автобус, парни заняли задние места, и поскольку оттуда доносился странный запах (ну очень странный запах), мы были только счастливы позволить им занять их. Однако я не ожидала постоянного обстрела носками.
