Даже Эшли заметила перемену в настроении Джека. Девочка перестала реветь и засунула в рот палец, что всегда делала, когда нервничала или испытывала неуверенность в себе.
— Эшли, ты нехорошо поступила, — упрекнула девочку Кэйла. — Тебе бы понравилось, если бы тебя так обозвали?
Не вынимая пальца изо рта, Эшли промямлила:
— Я нечаянно.
— Как можно нечаянно назвать человека чудовищем? Чудовище разве станет угощать тебя пиццей? Джек не плохой, милая. Ты помнишь, я читала тебе историю о том, почему нельзя баловаться со спичками? Я же говорила тебе, что Джек пожарный. Он спасает людей.
— Он не спасал нас.
— Потому что нас не надо было спасать. В первый день, когда мы сюда пришли, Джек нас испугался, только поэтому так громко кричал.
— Мы напугали Джека?
— Да.
— А как?
— Он не знал, что мы можем войти. Вспомни, я тебе уже это объясняла.
— Мы скоро пойдем домой?
— Нет.
Эшли наблюдала, как Кэйла стелет постель. Вскоре девочка вытащила изо рта пальчик и прижала к себе Хагса. Она наконец разобралась со своими детскими страхами и нашла выход. Чудовище живет в сказке, и сказка называется «Красавица и Чудовище».
Джек был настолько погружен в свои мрачные воспоминания, что поначалу не услышал тихий детский голосок. Он с изумлением поднял глаза на Эшли, стоявшую перед ним. Девочка беспокойно топталась на месте и нервно одергивала свои вельветовые штанишки.
— Тебе грустно?
Джек не ответил. Он просто не мог говорить.
Но девчушка, похоже, унаследовала настойчивость своей матери.
— Это я тебя расстроила? — не унималась она.
От растерянности Джек не знал, что сказать.
Зато Эшли не молчала.
— Прости меня. — Робко улыбаясь, она протягивала мужчине плюшевого медвежонка. — Ты хочешь обнять Хагса? Он тебе поможет.
— Поможет? — хрипло выдавил из себя Джек.
— Да. Он всегда успокаивает, когда мне грустно или кто-то меня обидел, — объяснял ребенок. — Когда мама обнимает, конечно, лучше, но Хагс тоже хорошо. Ты обнимешь его?
Джек поднял глаза и увидел Кэйлу, которая улыбалась, стоя на пороге кухни.
— Объятия твоей мамы, наверное, приятнее, — пробормотал Джек, но, увидев разочарование на лице Эшли, добавил: — Но плюшевый мишка тоже подойдет.
— Ты не умеешь обниматься? — спросила девочка, заметив сомнения Джека.
— Я уже давно не обнимал медведей, — признался Джек.
— Показать, как это делают?
— Покажи.
Эшли обхватила ручонками чумазого плюшевого зверя и изобразила поистине медвежье объятие.
— Теперь твоя очередь, — настаивала она, протягивая Хагса.
Чувствуя себя идиотом, Джек честно попытался повторить действия ребенка.
— Вот видишь, это совсем легко, — с одобрением заметила Эшли.
На самом деле это оказалось совсем непросто. Реальность уже давно лишила Джека веры в чудеса, с тех пор, как он потерял родителей. Он стал пожарным, потому что умел справляться с огнем и спасать человеческие жизни. Но не всегда.
Неудачи в работе оборачивались для него ночными кошмарами. Особенно одна неудача.
Интересно, как отнесется к этому Кэйла? Будет она все так же улыбаться ему или схватит Эшли и убежит? А почему, собственно, его это так беспокоит? Но Джека это волновало, и он не мог ничего с собой поделать.
— Она наконец-то заснула, — прошептала Кэйла, возвратившись на кухню час спустя. — Мне ужасно неудобно за ее слова. Но Эшли устала и была недовольна тем, что придется остаться здесь.
— Тебе незачем извиняться.
— Я просто… — Как объяснить, что ей было больно видеть убитое горем выражение лица Джека? — Мне очень жаль.
Джек пожал плечами.
— Я же говорил тебе, что не в ладах с малышами.
— Вовсе нет. Просто Эшли еще не отошла от испуга, после того, как ты запустил в нас свой костыль. Но раз она предложила тебе обнять своего Хагса, будь спокоен — ты ей понравился.
— Значит, я хоть что-то сделал правильно.
Кэйла чувствовала: здесь что-то не так. Джек не тот человек, который будет мучиться из-за того, что сказал ребенок. Он был слишком самолюбив для этого.
— Ты хочешь поговорить? — нерешительно спросила она.
— О чем? О том, что я сделал правильно?
— Нет. О том, что заставило тебя выглядеть таким… таким расстроенным. Я думаю, что не Эшли в этом повинна.
— Да так, неприятные воспоминания.
— О чем?
— Не волнуйся за меня. Это не смертельно, бывало и хуже, — усмехнувшись, уверил ее Джек.
Джек никогда не любил откровенничать и не собирался делать это сейчас, хотя ему и пришлось подавить в себе внезапное желание облегчить душу и довериться сидящей перед ним женщине.
Поэтому он решил сменить тему разговора.
— Во вторник я собираюсь к врачу и думаю, что он разрешит мне выйти на работу.
— Как это? Тебе же еще две недели ходить в гипсе.
— Ну и что, я могу заняться пока какой-нибудь бумажной работой. Я вообще всегда быстро выздоравливаю, а этот перелом не первая моя рана.
— У тебя и раньше бывали переломы?
— Да нет, просто небольшие неприятности. Например, несколько лет назад мне накладывали швы на левое предплечье. — Джек с гордостью предъявил Кэйле шрам. — А однажды мне за воротник попал горящий уголек и оставил там отметину. Хочешь посмотреть?
