Держась за него, я наблюдала, как двигалось его тело, а комнату наполняли звуки нашего прерывистого дыхания и стонов. Он входил и выходил из меня все быстрее, его взгляд метался между моими глазами, губами и телом.
– Что ты чувствуешь? – спросил парень.
– Похоже на пальцы, скользящие по волосам, – выдохнула я. – Такой гладкий-гладкий и твердый… Я хочу больше и глубже… О да, вот здесь.
Резко вздохнув, я зажмурилась. Я была готова кончить.
Раньше я уже доводила себя до оргазма, но сейчас все ощущалось по-другому. Мышцы сковывало сильнее, внутри словно бушевал циклон, поднимаясь все выше. Я жаждала развязки.
Приподнявшись, я обхватила его шею и крепко, жадно поцеловала. Его волосы промокли от пота.
– Заставь меня кончить, Кай, – улыбнувшись, прошептала я ему на ухо. – Сделай это, и я позволю тебе наблюдать за мной и за тем, что я делаю в душе, когда думаю о тебе. Ты ведь любишь наблюдать, верно?
Он хрипло зарычал, схватив мои запястья и прижав их одной рукой к кровати у меня над головой. От неожиданности мне стало смешно. Я нервничала и была безумно возбуждена.
– А я-то думал, что проявил любезность, осторожничая с тобой. – Кай сжал мою задницу, другой ладонью насадив меня на свой член.
Я застонала от удовольствия.
– Да!
Его толчки ускорились, стали более резкими. Кажется, он сходил с ума, исступленно двигаясь сверху, а мне оставалось только наслаждаться, вцепившись в него обеими руками. Я чувствовала себя игрушкой, созданной специально для Кая, но сейчас меня это абсолютно устраивало.
Мне нравилось, что он видел меня такой и при этом хотел быть со мной.
С каждым его проникновением мои колени поднимались все выше, тело охватывало жаром. Наконец внизу живота возникли приятные ощущения, которые начали распространяться по ногам. Мое тело оцепенело, я вскрикнула и, держась за Кая, отдалась оргазму.
Не сбавляя темпа, он хрипло застонал. Наконец, после сильного финального толчка парень замер и запрокинул голову назад.
– Боже, детка. Твою мать!
Кай рухнул на меня. Наши потные, пылающие тела слились в эйфории.
Я знала, чего была лишена все это время, но… не думала, что не устою перед соблазном. А теперь, наверное, и подавно не смогу устоять.
Мое дыхание постепенно пришло в норму, однако я не отстранилась от Кая, губы которого все это время ласкали мою шею. Вскоре мы вернемся обратно в реальность, поэтому хотелось насладиться последними приятными мгновениями.
Мы просто лежали. Мне нравилось ощущать эту близость и его тепло.
– Почему ты эпилирована? – внезапно поинтересовался Кай.
А, он имел в виду там, внизу.
Кай провел носом по моей щеке и отстранился. Его лицо все еще было красным, а глаза выдавали усталость.
– Я не жалуюсь, – уверил он, улыбнувшись. – Просто это неожиданно. Особенно для… девственницы, которая не планировала никаких действий в той области.
Я закатила глаза, на сей раз не приняв близко к сердцу его шутку.
Но от веселья не осталось и следа, когда я задумалась, как ему ответить. Может, теперь это вообще его касается?
Я делала эпиляцию годами. Поначалу было трудно, однако со временем боль стала терпимой. К тому же, теперь мне приходилось повторять процедуру всего-то каждые пару месяцев.
В подростковом возрасте первые появившиеся на лобке волоски я пыталась сбривать, но они быстро отрастали и были очень жесткими. Вскоре понадобилось заниматься ногами и подмышками. Я делала все, что было в моих силах, чтобы не превратиться в женщину окончательно: одевалась как мальчик, прятала волосы, сдавливала грудь повязкой…
– Я не должна была измениться, – произнесла я тихо. – Не должна была повзрослеть.
– Ты была права, – ответил Кай.
Я рассеянно кивнула, не веря собственным глазам. Мы смотрели, как танцующая женщина порхала по паркету, напоминая бабочку своей невинностью и хрупкостью. Она была прекрасна.
Такая красивая и… знакомая. Кто она такая?
Ее волосы взмыли вверх, и я уловила черты лица. Сердце болезненно сжалось, а в легких внезапно закончился воздух.
Эта музыка. «
Отпрянув от шторы, я поежилась. Не может быть, что это она.
– Я думал, это просто легенда, – тихо произнес Кай, все еще наблюдая за ее невесомыми, грациозными движениями. Она летала. Она всегда летала и парила, будто для нее не писаны законы гравитации. И по-прежнему оставалась воплощением изящности. – Ты знаешь, кто она такая? – спросил он.
Мой взгляд метнулся к нему. Парень казался обеспокоенным.
Я быстро кивнула. Живот свело, я была слишком потрясена, чтобы придумать какую-нибудь легенду.
– Это Наталья Торренс, мать Дэймона.
– Его мать? – Кай непонимающе уставился на меня, а затем снова повернулся к женщине. – Но…
Она исчезла три года назад, когда терпение Дэймона наконец-то лопнуло. Он вредил себе, заставлял меня причинять ему боль и был одержим тем кошмаром, который творился в его голове, пока однажды ночью она окончательно не довела его до срыва.
