Убежище полностью

– Гэбриэл нас не посылал, – Давид шагнул вперед, подступив к Каю. – Мы уйдем, если она прикажет. А не ты.

Повернувшись, Кай опустил голову и посмотрел на меня сверху вниз.

– Иди с ним, если посмеешь.

Сердце екнуло. Сейчас он очень сильно напоминал мне Дэймона.

Однако контракт пока не был подписан. Когда это произойдет, я смогу уйти, и тогда он сам решит, бежать ли ему за мной. Если нарушу соглашение сейчас, Гэбриэл обвинит во всем меня.

Вокруг нас все притихли, хотя музыка в пентхаусе все так же гремела, вечеринка продолжалась. Понизив голос до шепота, Кай спросил:

– Кому ты принадлежишь?

– Кай! – одернул его кто-то.

– Тихо, Рика, – огрызнулся он, продолжая смотреть на меня. – Кому ты принадлежишь?

Я чувствовала на себе взгляды присутствующих. Мне хотелось достать свой перочинный нож и вонзить его в гребаный живот Кая. Будь он проклят. Годами я взбиралась по мешкам с дерьмом вроде него, чтобы просто взглянуть, что там за забором, а теперь он хватает меня за лодыжки и тащит обратно в помойную яму. Все узнают. Все увидят мое бессилие.

Я глядела ему прямо в глаза, вложив во взгляд всю свою ненависть. Зубы сжались с такой силой, что стало больно.

Сделав шаг, я встала рядом с Каем, повернулась лицом к Давиду, Льву и Илье, и едва слышно прошептала:

– Тебе.

И я убью тебя за это. В горле образовался ком, меня тошнило.

– А теперь… – протянул Кай, сев в черное мягкое кресло, стоявшее у него за спиной, – вы можете забрать ее домой.

Я не стала их дожидаться. Сорвавшись с места, начала проталкиваться между людьми. Парни последовали за мной. Чья-то рука легла мне на спину.

– Она умеет ходить, – рявкнул Кай позади нас. – Не трогай ее.

Рука, вероятно, принадлежавшая Давиду, моментально опустилась.

Свернув за угол, мы ввалились в лифт. Илья нажал на кнопку. Я несколько раз врезала кулаком по стене кабинки, затем пнула ее ногой и заорала во все горло:

– Твою мать!

Развернувшись, резко отвела локоть назад, отчего боль пронзила руку от плеча до костяшек пальцев, и продолжила снова и снова молотить по стене.

Собрав все силы, нанесла еще один удар.

К счастью, ребята поняли, что сейчас лучше молчать и держаться от меня подальше.

Тяжело дыша, я расхаживала вперед-назад по кабинке. Кай унизил меня. Еще раз ударив ладонью по стене, я снова ощутила пронизывающую боль. Унизил…

– Хочешь, чтобы мы что-нибудь сделали? – спросил Давид.

Но я даже не посмотрела на них и не удостоила ответом.

Я знала, что должно случиться. Каю нужно подписать этот проклятый контракт. Как только это произойдет, он останется моей единственной неразрешенной проблемой. Брату позволят вернуться, он будет в безопасности; отец, получив желаемое, исчезнет с горизонта. Тогда я смогу все сделать по-своему.

Однако у меня были подозрения, что Кай вообще не собирался его подписывать. Проблема в том, что он собирался тянуть время и тащить меня за собой.

Не следовало позволять ему прикасаться ко мне.

«Парни просто хотят трахаться, – помню, однажды сказал Дэймон. – Мы готовы трахнуть все, что движется. Никто не полюбит тебя по-настоящему. Он просто запудрит тебе мозги, воспользуется тобой по максимуму, и со временем переключится на новую, более сексуальную девку. Пообещай мне, что никому не позволишь так использовать себя. Не будь шлюхой. Будь сильной».

Брат преподал мне урок о том, что мужчины способны лишь пользоваться женщинами и причинять боль. Учитывая все, что я видела в своей жизни, он был чертовски прав.

Кай, как и любой другой человек, мог ощущать похоть, но вожделение никогда не затмит жестокость, на которую он был способен. Я помнила, как жестоко он поступил с Эрикой в прошлом году, а сегодня вечером вновь продемонстрировал свою беспощадность.

Кай хотел полностью меня контролировать. Он сам это знал и только что это доказал.

Мне нужно перестать реагировать на него. Будь то страсть, ярость или страх, я должна положить этому конец. Должна наскучить ему.

Если не сделаю этого, мы оба дадим волю чувствам.

И тогда… начнется война.

Захлопнув дверцу шкафчика, я затолкал одежду в спортивную сумку, закрыл ее и вышел из раздевалки. В это позднее время тренажерный зал уже опустел. После очередной тренировки и принятия душа я оставался слишком бодрым для половины одиннадцатого ночи и ощущал не такую сильную усталость, как надеялся.

Пройдя по коридору в офис, подхватил свой телефон со стола и запер дверь. Все уже разошлись, вокруг было темно и тихо.

Мой телефон зазвонил.

Опустив взгляд, я увидел номер матери.

Плечи немного поникли: я знал, что она позвонит, потому что отказался посетить ужин сегодня.

Несмотря на любовь к своим родителям, я порой завидовал политике невмешательства семьи Майкла.

– Ты припозднилась, – ответил я, поднеся мобильник к уху.