– И Оскара не забудь. – Мне не терпелось увидеть его снова, хотя чертята, наверное, будут не так уж рады его приезду.
Еще надо было достать лоток и корм для него, и я мысленно отметила, что нужно спросить у Тристана разрешение съездить в город за покупками. Терренс и Джош постоянно ездили в Батлер-Фолз, и, похоже, никто не возражал.
– Не волнуйся, он первый в списке.
– В списке? Что еще ты с собой берешь?
Настала примечательная пауза, а потом он не спеша ответил:
– Коробку с вещами из твоего старого дома.
Я нахмурила брови.
– Какими вещами? Все папины вещи у меня.
Наступила еще одна пауза.
– Твой отец сохранил несколько вещей твоей матери. Я хранил их, потому как думал, что однажды они могут тебе понадобиться.
– Нет, – натянуто ответила я, слишком шокированная его признанием, чтобы сказать что-то еще.
Я всегда считала, что Мадлен забрала все свои вещи с собой, когда бросила нас. А теперь вдруг выясняется, что Нейт все это время хранил ее вещи…
– Знаю, но я думал, Тристан захочет их забрать. Там несколько старых книг, фотоальбомов и писем, но они могут быть дороги ему как память.
Я уже собралась сказать что-то неприятное, но сдержалась. Я не испытывала к Мадлен ничего, кроме неприязни, но она все равно была дочерью Тристана, и очевидно, что он ею дорожил. Я видела боль, которую он пытался скрыть каждый раз, когда я отказывалась говорить о Мадлен. Ее вещи ничего для меня не значили, но могли много значить для него.
– Уверена, он будет признателен за это, Нейт.
Мы проболтали еще десять минут, в основном о его книге. Он рассказал, что вчера с ним связалась журналистка из нью-йоркского литературного журнала по вопросу интервью. На следующей неделе женщина прилетит из Нью-Йорка, чтобы встретиться с ним, и было очевидно, что Нейт взволнован. Он обещал обо всем мне рассказать, когда приедет.
Я повесила трубку и включила компьютер, когда неожиданно раздался тихий стук в дверь. Глянув на часы, я отметила, что была уже половина десятого, и задумалась, кто же мог так поздно ко мне зайти. Я открыла дверь и удивилась, обнаружив, что коридор пуст, а на полу возле двери меня ждет маленькая плоская коробка. Кто мог оставить мне посылку? Я подняла ее и встряхнула, но она не издала ни звука.
Закрыв дверь, я отнесла коробку на стол, сняла с нее крышку и увидела сложенный плотный кусок бумаги, лежащий поверх тонкой обертки, в которой скрывалось содержимое коробки. Я развернула записку и вновь удивилась, когда увидела, кто ее написал.
Почерк был изящным и четким с легким росчерком возле буквы «Д» в начале его имени, – именно такой манеры письма я и ожидала от английского лорда. Я просидела целую минуту, глядя на записку и дивясь тому, что Десмонд в самом деле передал мне подарок, а потом развернула упаковочную бумагу и увидела компакт-диски с величайшими произведениями Бетховена и Шуберта.
Тронутая его подарком, я вставила диск с композициями Шуберта, а потом снова села за компьютер. Хорошее настроение длилось, пока я не зашла на любимый форум и не увидела царящую там бурную активность. Наблюдатели за вампирами были сегодня в полном составе и делились историями о происходивших по всей стране исчезновениях, предположительно связанных с вампирами. Что-то случилось, и все были на взводе. Люди постоянно пропадали, но вампиры тщательно скрывали свою причастность, стараясь не охотиться открыто и не привлекать много внимания. Но согласно историям, которые я читала, количество случаев исчезновения людей в Лос-Анджелесе, Вегасе, Хьюстоне и нескольких других крупных городах выросло почти вдвое. Я читала тревожные посты, покусывая нижнюю губу. Возможно ли, что вампиры ответственны за все эти исчезновения? А если так, то почему они не стараются тщательнее заметать следы? Неужели они не беспокоились, что Мохири обрушатся на их головы?
Письмо от Дэвида пришло, когда я уже собралась выключить компьютер. Оно было кратким, как и большинство его писем, – просто записка, в которой он сообщил, что одна из новых зацепок может, по его мнению, дать результат, и он сообщит мне, если что-то выяснится. А еще он упомянул о возросшей активности вампиров и сказал, чтобы я не высовывалась. Я закатила глаза и вышла из учетной записи. Будто мне нужно об этом напоминать.
Позже, когда я лежала в кровати, пытаясь успокоить суматошные мысли, я почувствовала легчайшее прикосновение к моему разуму. Оно заставило подумать о Николасе, и меня охватило чувство безопасности. Странно, что он до сих пор был единственным Мохири, которого я могла почувствовать таким образом.
Возможно, если я научусь устанавливать связь с моим Мори, то буду больше настроена на остальных.
Возможно, сыграло мое воображение, но, клянусь, он ответил:
– Мы больше не пойдем к озеру?
– Не сегодня.
