Он выдвинул для меня стул, настояв, чтобы я сидела, пока он подает нам еду, поскольку сегодня он был хозяином. Казалось, ему это было в радость, поэтому я послушалась, хоть и чувствовала себя глупо оттого, что меня обслуживали. Я уже хотела сказать, что ему не стоило так утруждаться из-за меня, но потом поняла, что всю еду ему наверняка приносили сюда, раз он не спускался вниз. Наверное, Тристан навещал его время от времени, но все равно ему, должно быть, было очень одиноко постоянно есть одному.
– Готово. – Он поставил передо мной тарелки с отбивными из баранины, картофелем с розмарином и салатом, а потом сел напротив. Еда была намного вкуснее той, что я обычно ела, но что-то мне подсказывало, что для Десмонда это была типичная трапеза.
– Вина? – Он поднял бутылку красного вина, и я вежливо отказалась. – Как проходят занятия с твоим новым тренером? – спросил он, нарезая баранью отбивную.
– Лучше, чем я ожидала. Сегодня утром я использовала силу своего Мори, чтобы поднять двадцатикилограммовую гирю одной рукой. Раньше я не могла сделать ничего подобного. – Десмонд не знал о моих корнях фейри, поэтому я не могла рассказать ему об остальном моем обучении.
– Значит, работать с Николасом не так плохо, как ты боялась?
– Пожалуй, нет, – неохотно призналась я. – Он помогает мне, пускай время от времени я все так же хочу его поколотить.
Он рассмеялся, и я снова была поражена тем, что он будто бы стал совсем другим, расслабленным и уверенным. Мне очень хотелось рассказать ему о невероятном дне, который я провела у озера, но я все еще слишком плохо его знала, чтобы доверять ему такую тайну.
– Десмонд, когда я приходила в последний раз, ты упоминал, что вы с Николасом давно знакомы, и у меня сложилось впечатление, что вы друг друга недолюбливаете. Могу я спросить почему?
Выражение его лица стало отстраненным, и я подумала, что он не ответит. Но затем по его лицу пробежала тень улыбки.
– Николас – один из лучших воинов нашего времени, но было время, когда этот знак отличия принадлежал мне. Я руководил сотнями миссий во всей Европе, и никто не мог обойти меня по количеству убийств. Я возглавлял группу, которая занималась проблемой с вампирами в Глазго, когда мы столкнулись с другой группой, которой заправлял этот самонадеянный русский воин, едва закончивший обучение. Я сказал ему, что мы владеем ситуацией, а он может возвращаться домой, но юный Николас плохо воспринял мои слова. – Улыбка Десмонда превратилась в ухмылку. – Возможно, я сказал, что ему еще рано отрываться от материнской груди. Стоит ли говорить, что мы с ним не сели праздновать за одним столом, когда работа была закончена.
За то непродолжительное время, что я знала Десмонда, у меня сложился образ высокомерного и язвительного человека, каким он был до нападения ведьмака Хейл. Я могла лишь представить, какие искры летели, когда они с Николасом сталкивались лбами, поскольку сама имела опыт общения с ним.
– Из-за этого вы так и не поладили?
Десмонд усмехнулся.
– Ой, да это ерунда. За последующие несколько лет у нас с ним были стычки посерьезнее. Когда он решил поехать в Америку, стало даже как-то скучно.
Я покачала головой.
– Что-то я сомневаюсь, что там, где ты был, когда-нибудь становилось скучно.
– Это правда, – ответил он, заносчиво пожав плечами.
Он выпил вина, и пару мгновений мы ели в тишине, а потом он сообщил, что слышал о вчерашних беспорядках внизу. После этого мне пришлось в подробностях описывать ему все происшествие с карками.
– Вчера вечером я узнала, что у меня здесь есть кузен. Ты знаешь Криса… Кристиан… эм… черт, я даже не знаю его фамилии.
– Кент. Такая же, как у Тристана, – подсказал он.
– Я думала, фамилия Тристана – Круа, как у Мадлен.
Десмонд слегка нахмурился.
– А, Мадлен. Она меня никогда не интересовала. Не могу представить, как такой хороший человек, как Тристан, мог произвести на свет такого эгоистичного и трудного ребенка. Круа – девичья фамилия ее матери, Мадлен взяла ее, когда уехала отсюда.
– Своим отъездом она причинила Тристану много боли. – Это был не вопрос. Я видела, как боль вспыхивала в глазах Тристана каждый раз, когда он упоминал о ней.
– Мадлен была прекрасным воином, но считала, что, будучи дочерью Тристана, имеет право на особые привилегии и не обязана соблюдать правила, установленные для всех остальных. В конце концов Тристан поставил ее на место, а она сбежала вместо того, чтобы измениться. Слишком она похожа на Елену.
– Ты знал Елену? Тристан рассказал мне о том, что с ней случилось.
В его смехе не было слышно теплоты.
– Тристан помнит Елену с братской любовью, и в его глазах она была избалованной и своевольной, но добродушной. Я помню ее другой. Даже в шестнадцать лет Елена была коварной малюткой, вечно строившей козни и пытавшейся вить веревки из каждого знакомого ей мужчины. К счастью, на меня ее уловки не действовали.
– Почему?
