Пять минут спустя они сидели на скамейке больничного парка и ели бутерброды, купленные в кафетерии. Темные тучи заволакивали небо, предвещая неминуемый ливень.
– Мы пришли к согласию по одному пункту, – признала Вероника, откусывая от бутерброда, – история, рассказанная Сандриной, – чистой воды выдумка.
– В моей профессии обычно лгут виновные, – уточнил Дамьен, наблюдая за гуляющими по парку семействами.
У кого-то из них была загипсована рука или нога, у других были какие-то другие патологии без видимых признаков. Один мужчина с усилием толкал инвалидную коляску с сидящей в ней старой женщиной. Другой с грустью склонился над плечом ребенка. Дамьену было сложно понять, кто из них двоих был пациентом, настолько их лица выражали одинаковую боль.
– А в моей – как правило, жертвы. Что вы заметили, когда разговаривали с ней?
Вдалеке завыла сирена «Скорой помощи». Дамьен почтительно подождал, пока машина подъедет, припаркуется возле приемного отделения и ее завывание прекратится. Весь парк, казалось, замер, оповещенный о новой трагедии.
– Она… боялась, очень боялась, – продолжил он. – Ее взгляд, руки, сжатые губы… Она рассказывала свою историю, как твердят заклинание, складывалось впечатление, что она хочет изгнать дьявола.
– А вы когда-нибудь изгоняли дьявола, инспектор?
Дамьен был удивлен, услышав этот вопрос. Некоторое время он смотрел на психиатра, спрашивая себя, что ей может быть известно. В маленький город приезжает полицейский со своим трагическим прошлым, отзвуки которого следуют за ним все эти сотни километров, чтобы оповестить его новое окружение… Такое было вполне возможно.
Он вспомнил о долгих поисках в окрестных лесах.
О водолазах, рыщущих в тине, чтобы поднять на поверхность только разочарование.
О нескончаемых ночах в ожидании спасительного звонка, избавляющего от неизвестности.
О дьяволе, скрытом в тумане, и его зловещем смехе, звучавшем в ушах Дамьена, когда он покидал Берри, так и не отыскав Мелани.
– Нет, не доводилось, – солгал он, сделав глоток содовой.
– Его невозможно изгнать. Сандрина думает, что отдаляется от него всякий раз, когда рассказывает нам о своем прибытии на остров. Но это иллюзия, убежище.
– Убежище?
– Видите ли, вчера я вам говорила о посттравматических расстройствах. Известно ли вам, что когда человек подвергается сильному стрессу, его мозг создает естественный щит?
– Какой стресс вы имеете в виду?
– Самого высокого уровня. Изнасилование, физическая или психологическая агрессия, страх, изоляция… В таких случаях мозг отключает эмоции, чтобы защитить жертву. Это сложный процесс, я опущу технические детали, но мозг способен вырабатывать сильные наркотики, анестезируя эмоции.
– И что это значит?
– Представьте себя в классической ситуации стресса – ваш мозг вырабатывает определенное количество адреналина и кортизола, чтобы адаптировать ваш ответ на ситуацию. В этом нет ничего опасного. Но в случае крайней степени возбуждения это количество может стать смертельным как для мозга, так и для сердца. Вы можете буквально умереть от стресса. И что тогда делает наш мозг, чтобы сохранить нам жизнь?
– Отключается? – предположил Дамьен.
– Он отключает нашу эмоциональную систему, ту, которая впрыскивает в кровь адреналин и кортизол, и анестезирует ее, вырабатывая сильные наркотики – морфий и кетамин. Так жертва терпит издевательства в состоянии измененного сознания, эмоциональной пустоты, которая ее защищает. Это и есть щит, о котором я говорила.
– Но я не вижу связи с Сандриной.
– У нее все симптомы женщины, пережившей экстремальную ситуацию, – заверила его Вероника, повторяя свои вчерашние слова.
– По-прежнему никаких следов изнасилования?
– Согласно полученным утром результатам – нет.
– Значит, вы просто основываетесь на факте, что эта женщина рассказывает нам историю, в которую невозможно поверить?
– Щит, который я вам описала, защищает жертву именно в момент насилия. Это нейробиологический ответ на конкретную стрессовую ситуацию.
– Пока все понятно.
– Но потом, – продолжила она, – когда жертва освобождается от своего агрессора, у нее нередко наблюдаются последствия пережитого стресса, эти пресловутые посттравматические расстройства. Они многочисленны и разнообразны: нервозность, нарушение сна, синдром навязчивых состояний, избегание…
– Я уже теряюсь…
– Простите. Что касается Сандрины, я убеждена, что она страдает такими расстройствами.
– Но… остров? Дети? Лесной царь?
– Позвольте задать вам один вопрос: представьте, что вы хотите забыть часть своего прошлого, полностью стереть его, не оставив при этом «биографического» пробела. Что бы вы сделали, чтобы заполнить эту брешь в вашей памяти?
Дамьен скрыл свое волнение, сделав вид, что задумался. Поскольку не успела Вероника закончить фразу, как в его сознании тут же раздался гортанный смех с резким запахом серы.
«Ну что, недостойный отец, ответь даме, что бы ты сделал, чтобы стереть из памяти свое бегство, забыть, как ты бросил свою дочь, оставив ее танцевать с дьяволом? Но я тебе благодарен, я вдоволь позабавился с ней…»
– Я… я бы его заново выдумал… – тихо произнес Дамьен.
