– Хорошо, что конкретно вы обнаружили? – тихо произнесла Вероника, проклиная свое поведение эксперта, не терпящего возражений.
– В погребе нет часов, – сообщил он, глядя ей в глаза. – И никогда не было, судя по отсутствию следов. Это важная деталь в ее рассказе – часы, время, 20 часов 37 минут… Откуда тогда она могла знать точное время, когда к ней спускался ее мучитель?
– Вы в этом уверены?
– Да. Я провел там несколько часов, пытаясь их найти, искал везде, даже в мусорном контейнере… но ничего не нашел.
– Зачем ей нужно было это выдумывать? – недоуменно спросила психиатр. – Я имею в виду – сознательно, поскольку вы утверждаете, что она лжет.
– Не знаю, но это вызывает наибольшее беспокойство. На самом деле единственные часы, которые я заметил, висят в гостиной.
– Это точно?
– Да. Значит, если в погребе не было часов, она могла узнать точное время его визитов только…
– …Если она находилась не в погребе, а в гостиной, – прошептала Вероника, непонимающе нахмурив брови. – Но это лишено всякого смысла!
– Я думал об этом все утро и часть ночи. Может быть… Если допустить, что она не лжет, возможно, ее воспоминания о погребе – это тоже… нечто вроде убежища?
– Второе убежище? Но чтобы защититься от чего?
– От правды. Даже если я пока не знаю, в чем она состоит.
– Но что такого, еще более травмирующего, она могла пережить? Мы говорим о девочке-подростке, которая провела в заточении несколько лет, регулярно подвергаясь насилию! Ее история совпадает со всем, что вы обнаружили в погребе! Цепь, кошачьи трупы, ее кровь! Она нам все это объяснила!
– Но не часы.
– Это может быть простой неточностью! Предмет, который ее мозг придумал для того, чтобы связать между собой воспоминания! Очередной кирпичик для укрепления ее убежища!
– Есть еще кое-что, – с серьезным видом произнес Дамьен. – Она заверила нас, что не знала, куда ее палач отправлялся на несколько дней.
– Да, действительно, она об этом вчера говорила, – вспомнила психиатр.
– Я нашел приглашение на ярмарку домашнего скота в почтовом ящике Вернста.
– Ярмарка домашнего скота, – повторила она. – Да, возможно… Это объясняет его отлучки, такие мероприятия часто проходят в регионе.
– Сандрина об этом знала, – подтвердил инспектор. – В этом она нам тоже солгала. Ей было прекрасно известно, по какой причине он уезжал.
– Почему вы в этом так уверены?
Дамьен встал, взял кассету с записью первой беседы с Сандриной и нажал на кнопку «воспроизведение».
– Потому что она говорит об этом в своем первом убежище.
«Сандрина посмотрела на сельского жителя, который в нескольких метрах от нее (и благоразумно обутый в высокие резиновые сапоги) показывал толстым указательным пальцем на стадо коров, виднеющихся за оградой из колючей проволоки.
– Что говорит полиция? – спросила она, фотографируя животных.
– Что это, скорее всего, мальчишки. Что они сделали это ради забавы… Но что мне теперь делать с ярмаркой?
– С ярмаркой?
– Да, ярмарка домашнего скота начнется через восемь дней, – уточнил он с легким акцентом».
У Сандрины все получилось.
Она вернулась на остров.
Сейчас она стояла лицом к океану, повернувшись спиной к угловатому силуэту бывшего бункера. Не осталось никаких следов призрака ее бабушки, ни детей, тонущих в море. Сам пейзаж, казалось, стал красочнее, избавившись от серых оттенков.
Молодая женщина направилась к лесу и чувствовала себя в полной безопасности, когда шла через него. Густые деревья ласково касались ее своими листьями, а плотная трава приглушала шаги. Ни один звук не нарушал ее молчаливой ходьбы. Сандрина ощутила настоящее блаженство – этого чувства она не испытывала уже долгие годы. Она дошла до лесной опушки и увидела дом Сюзанны. Окна были распахнуты настежь, радуясь хорошей погоде, прогнавшей дождь и грозные облака. Сандрина услышала тихую мелодию, доносящуюся из старого граммофона, которая сопровождала ее до самого входа.
«Говорите мне о любви…»
Молодая женщина открыла дверь и увидела свою бабушку, сидящую за столом с чашкой горячего шоколада в руках.
– Тебе я тоже налила шоколада, – сказала она, показывая на вторую чашку, стоящую перед пустым стулом.
Сандрина улыбнулась и села напротив Сюзанны.
– Что ты здесь делаешь, милая? – спросила пожилая женщина.
– Прячусь, бабушка. Я чувствую себя в безопасности на острове.
– Разве в погребе ты не была в безопасности?
– Нет, не совсем. Они скоро узнают правду. Это было не очень надежное убежище.
– Ты помнишь сказку о трех поросятах, которую я рассказывала тебе, когда ты была маленькой? – спросила Сюзанна.
– Да, бабуля.
– С тобой произошло то же самое. Ты построила себе убежище из соломы, но психиатр дунула на него, и тебе пришлось покинуть остров.
