Пахло все это до тошноты вкусно. Мальчику очень хотелось лизнуть шоколадную стену или выковырять из нее пару орешков. Останавливало только то, что сладости были засижены мухами, а мухи – источник заразы, это Мальчик знал точно. Он несколько раз обошел вокруг домика, чувствуя, как его внутренности недовольно ворочаются и громко булькают от голода. Наконец он не выдержал: решил, что не будет думать про мух и поест немного. Лучше ведь заболеть дизентерией, чем умереть с голоду.
Дрожащим пальцем Мальчик дотронулся до желтого миндального ореха, заманчиво торчавшего из стены под окном, – миндаль сразу же послушно вывалился из неглубокой ложбинки в подтаявшем шоколаде. Мальчик уже хотел сунуть его в рот, когда услышал, что по ту сторону стены что-то зашевелилось и заскрипело.
Звякнула дверная цепочка; там, внутри, кто-то деловито возился с замком.
– Кто там ходит? – бодро поинтересовался из-за двери женский голос. – Кто грызет мой сладкий дом? – Хозяйка неприятно картавила, и у нее получилось что-то вроде «г’ызет».
Мальчик выронил орех и беспомощно уставился на дверь – до сих пор ему как-то не приходило в голову, что внутри этого гигантского торта кто-то может жить.
На пороге появилась женщина. Мальчик посмотрел на нее и поспешно отвел глаза: хозяйка дома вышла к нему абсолютно голой.
– Это ты г’ызешь мой дом? – снова спросила она.
– Извините, – ответил Мальчик. – Я не понял, что…
Что говорить дальше, он не знал.
– Ты голодный, небось? – поинтересовалась она.
– Нет, – сказал Мальчик, и тут же добавил, – то есть, вообще-то, да.
– Ну, так это еще не повод кромсать чужие дома! Ладно уж, так и быть, я тебя прощаю. Все равно я тут собиралась делать капитальный ремонт. Ну, заходи, что ли, гостем будешь. Чем-нибудь тебя угощу.
Мальчик нерешительно переступил с ноги на ногу и снова осторожно посмотрел на нее. Голая. Совсем. Спутанная рыжая грива до плеч. Темная поросль, почти шерсть, на ногах. Груди, невероятно длинные и обвисшие, ловко закинуты за спину. Идти к ней в гости совсем не хотелось. Но есть хотелось так, что судорогой сводило живот.
– Спасибо, – сказал Мальчик и зашел вслед за ней в дом.
В самом доме конфетами и сдобой не пахло; наоборот, отдавало чем-то больничным, аптекарским. Изнутри шоколадные стены были оклеены самыми обычными бумажными обоями и почти полностью завешаны старыми потрепанными коврами с изображениями, в основном, оленей. Вышитый олень у вышитого водопоя – и тут же, за деревом, коварный охотник с невнятным месивом ниток вместо лица: стоит, целится из лука… На следующем коврике – все тот же олень, но теперь из бока его торчит стрела; шелковые красные нити спускаются из раненого места вниз, к дробящейся на маленькие синие крестики воде.
Единственная, очень маленькая, комната и совсем крошечная кухня – все, из чего состоял домик – были чудовищно загромождены: всевозможная мебель, зеркала большие и малые, дурацкие фарфоровые фигурки собачек, лисичек и балерин, наборы хрустальных бокалов, чайные сервизы, тазы, гладильные доски, остов давно отжившего свое телевизора, чучела животных, сумки и коробки, какая-то совсем уж нефункциональная и едва ли имеющая название рухлядь…
– Садись вот сюда, – хозяйка расчистила для Мальчика место у захламленного стола. – Сейчас дам тебе что-нибудь.
Порывшись в буфете, женщина извлекла из него покрытую серебристым мехом тушку какого-то некрупного лесного зверька. С длинными обвисшими ушами – но, кажется, все-таки не зайца. Впрочем, Мальчик никогда не видел взаправдашнего живого зайца…
На шее животного виднелись кровавые отметины, оставленные чьими-то клыками.
– Мясо будешь? – спросила женщина.
Она плюхнула тушку на стол и острым коротким ножом принялась снимать с нее шкуру.
– Ой, нет, не надо! – Мальчик вскочил. – Я это не буду.
– Что? Вегетарианец, что ли? – усмехнулась женщина.
– Нет, но… Нет, спасибо. – Мальчик направился к двери.
– Стой, – сказала она. – Я тебя пока еще не отпускала. Садись на место.
– Нет, – испуганно сказал Мальчик, открыл дверь – и тут же, взвизгнув, отшатнулся.
На пороге домика сидел волк – крупный и очень тощий – и скалил зубы.
– У вас там… волк, рядом с домом, – промямлил Мальчик.
– А, это Тузик, – отозвалась хозяйка. – Не бойся, он тебя не съест, – добавила она. – Если, конечно, ты не будешь мне перечить… Так что садись на место.
Мальчик, пятясь, вернулся к столу и уселся на прежнее место.
– Так что, мясо будешь? – снова спросила женщина. – Это шиншилла, Тузик ее сегодня сам загрыз. Да, Тузик? Да, мой сладкий?..
Она уже успела содрать со зверька шкуру и теперь извлекала и швыряла в алюминиевый тазик бурые внутренности, от которых шло отвратительное зловоние.
Через час мясо было готово. Она подала его с помидорами и какой-то зеленью.
– Пожалуйста. Шиншилла с кровью.
Мальчик ткнул вилкой лежащий перед ним кусок, и из четырех маленьких дырочек засочилась красноватая жидкость.
– Я не хочу это есть, – сказал он.
– А ты папочкин сынок, – ответила женщина.
– В каком смысле? – удивился мальчик.
– В смысле, такой же упертый, как твой отец.
