Тесно стало до безобразия, но в то же время никто до Севы не дотрагивался. Друг с дружкой они толкались и щебетали, попискивали, смеялись и даже ныли, но Сева сидел как за стеклом.
— Ну как, не удивительно тебе? — спросила королева.
Сева открыл было рот, чтобы признаться, что ничего более удивительного и похожего на сон с ним в жизни не случалось, но его проклятый язык сам за него ответил.
— Ничего особенного, — сказал он. — А у вас грибы есть?
— Грибы?
И в карете наступила гробовая тишина. Будто Сева произнес совершенно неприличное слово.
— Грибы? — повторила Снежная королева.
— Я их собирать люблю, — сказал Сева. — А так не люблю, вы не думайте. Я их даже ем редко, только соленые.
— Он их ест, — прошептал над ухом Севы белый пушистый мотылек.
— Давай договоримся, мой друг, — сказала Снежная королева голосом Снежной королевы. — Больше ни о каких грибах мы здесь не говорим. Даже это слово забыли. Ты понял?
— Я понял, — сказал Сева.
И чуть было не добавил — «ваше величество».
Тишина так и осталась внутри кареты. Карета ехала по асфальтовой шоссейке, раскачивалась, позвякивала множеством колокольчиков и хрустальных подвесок, которыми была украшена, но внутри ее никто и слова не сказал.
И тут Сева подумал: «А чего я стесняюсь? Во всем мире грибы собирают и едят. Кроме поганок. Может быть, здесь грибы ядовитые?»
Но Снежная королева сменила тему разговора.
— Как здоровье Афанасия Тихоновича? — спросила она.
— Чье здоровье?
— Бывшего чемпиона мира Афанасия Столичного. Неужели ты о нем уже забыл?
— Это наш начальник лагеря?
— Вот именно.
— На вид он ничего, молодец, — сказал Сева. — А что, вы знакомы?
— Как я была в него влюблена! Как я болела за него двадцать три года назад, когда в Хельсинки проходило первенство Европы!
— А он? — спросил Сева.
Угрожающее шуршание и шипение пролетело по карете.
Опять он не то сказал!
На этот раз ему ответила сама королева.
— Считается, — сказала она, — что любой смертный под воздействием моих чар теряет голову.
— А Афанасий Тихонович?
— Вот он и покинул спорт, — загадочно ответила королева. — И прозябает в оздоровительном летнем лагере под Москвой. А мог бы стать президентом Гренландии.
— У нас хороший лагерь, — вступился Сева за Афанасия Столичного. — Наверное, лучший в Московской области.
— Что ж, — сказала королева, — я тебе верю, мой мальчик.
Она смотрела прямо перед собой, и у нее был очень красивый, но неподвижный профиль. Полное впечатление, что ее голову высекли из мрамора. И потом покрасили ее глаза и губы. Она казалась не королевой, а статуей. Сева даже хотел ей сказать об этом, но карета наклонилась, затормозила и встала.
Сева подождал, пока выйдет Снежная королева, потом выбегут и выползут ее подданные, и лишь потом сам спрыгнул на плитки, которыми была вымощена площадка перед дворцом Снежной королевы.
Плитки были ловко пригнаны, так что даже зазоров не видно, гладкие, отшлифованные, светлые, но все разные и каждая со своим узором, красивее, чем в метро.
Плитками была покрыта площадка размером с баскетбольную, и сбоку стояли в ряд несколько саней и снегоходов. А также вездеход на колесах и лыжах вместо задних колес.
А впереди Сева увидел и сам дворец Снежной королевы.
Никогда бы не догадался, что это дворец.
Скорее он был похож на очень большой деревенский дом. Нет, не на избу, а на старинный терем. И хоть он был сложен из бревен, крыша у него была крутая и покатая, а крыльцо высокое и крытое. Это было скорее место для отдыха, спортивная база, зимний курорт.
Королева сказала:
— Пошли, пошли, что ротик разинул? Разочарован? Надеялся увидеть снежный или ледяной дворец настоящей Снежной королевы? А тут какой-то мотель! Не бойся, мой мальчик. Все у меня настоящее. Но я не хочу привлекать к себе излишнего внимания. В Финляндии во всем царит порядок, даже автоинспектора нельзя подкупить. Лучше я, как обыкновенная жительница Дальнего Севера, буду заниматься филантропической деятельностью… ты понимаешь, что это значит?
— Да, это гуманитарная помощь.
— Глупое слово, — королева сморщила мраморный нос. — Может быть гуманная помощь, а гуманитарными бывают только науки.
— Но ведь по телевизору говорят!
— По телевизору тебе такого наговорят, что лучше родиться слепоглухонемым.
— Вы говорите по-русски совсем без акцента, — сказал Сева.
У Севы счастливый характер. Он быстро привыкает к людям. Вот и к королеве уже начал привыкать. В конце концов не ему нужна королева, а она его просит сделать для нее одолжение. А он, Сева, просто любит всем помогать.
— Я вообще не говорю по-русски, — ответила королева. — Но сейчас ты попал в мою волшебную страну, а здесь языков разных нет, не нужны они нам. Обходимся.
— Хорошо бы, так было на всей Земле. Во всех странах один язык! Как было бы здорово! — вырвалось у Севы.
— Почему? — спросила королева.
— Тогда бы у нас иностранные языки в школах отменили. Представляете, раньше был английский, а теперь идем в кино!
