– Аааааасяяяя! – протянул Фроликов, разом утратив весь боевой запал. – Асссяяяя, это же бббульбуль, то есть бууультерьер! – его нога по-прежнему пребывала в тисках бультерьерской пасти, которые бережно и очень надёжно зафиксировали мятежную конечность неприятного человека. Он стоял на одной ноге и чувствовал себя на диво неуверенно!
– Нет, Сергей, это не бультерьер, а два бультерьера! – Ася уже успела прийти в себя. Собственно, ей для этого хватило одного осознания того, что муж может убить или покалечить её собаку!
Фроликов меееедлеееннооо повернул голову и узрел слева ещё одного пса. Точно такого же как первый. Пёс не скалился, не рычал, но от него ощутимо ползли ледяные волны угрозы, да и взгляд был такой… Гастрономически-оценивающий.
И тут перед Фроликовым зашуршали кусты, из них выскочил ТРЕТИЙ бультерьер и с истошным визгом подскочил и вцепился в единственную на данный момент опорную Фроликовскую конечность.
– Фунтик! Фууууу! – Лариса испуганно воззрилась на собственного поросёнка, взмывшего на штанине агрессивного типа вверх, но зубы не разжавшего!
Никогда ранее Фроликов настолько буквально не терял почву под ногами. Прямой и переносный смысл этого явления обрушился на восприятие действительности Сергея Сергеевича и уронил его, поверг за землю. Впечатал и даже слегка прошелся сверху.
– Фунтик! Фунт! Ко мне! – командовал кто-то на периферии Фроликовского сознания. – Не скачи по человеку!
– На меня напали свирепые бойцовые собаки, меня топчут и сейчас порвут! – пронеслось в голове Сергея Сергеевича. Собственный инстинкт самосохранения Фроликов пестовал, уважал и ценил. И именно он позволил Фроликову вернуть временно утерянный от жесткого приземления дар… Нет, не речи, а скорее крика. Неожиданного громкого, даже истошного крика!
– У-бе-ри-те собааак! – взвыл Фроликов. – Я вас всех засужу! Посажуууу!
– Сергей! Каких собак? – смутно знакомый голос с абсолютно незнакомой холодной интонацией, привёл Фроликова в замешательство.
Он сообразил, что по нему уже никто не скачет и сумел сесть. Сфокусировался на говорящей и сообразил, что это же Ася! Его жена Ася! Только вот говорит она таким холодным тоном, так отстранённо, словно это и не её родной муж подвергся нападению свирепых псов-убийц!
– Ася! Ты что? Издеваешься? Меня порвали! Меня искусали! Уронили на землю! – гневно начал Фроликов.
– Сергей, тебя никто не кусал, тем более не рвал. На землю ты сам шлёпнулся. Не надо было брыкаться.
– Ты что? Издеваешься? Ты натравила на меня бультерьеров! И я это так не оставлю – на меня напали! Я вас всех, всех засужу! Собак пристрелят! Всех трёх бультерьеров надо застрелить! Я сейчас же позвоню в полицию.
– Не истери! – Ася никогда в жизни, даже во сне, даже в самых смелых мечтах не могла себе представить, что когда-нибудь сможет так разговаривать с мужем. – И не позорься. Никто на тебя не нападал и собаками тебя не травил. Кому ты нужен?
– Ты что? Слепая? – Фроликов, так же сидя на земле, ткнул пальцем в ноги. – Вот! У меня всё порвано!
– Простите, где именно? – рядом присела на корточки соседка, которую он опознал как врачиху.
– Ну, вот же! Вот! Тут меня укусили! – Фроликов гневно поддернул штанины и воззрился на абсолютно целую и ничуть не повреждённую кожу на лодыжках.
Он недоверчиво уставился на собственные конечности, а потом узрел, что кроме врачихи с профессиональным интересом оглядывающей его ноги, туда же уставились и два белых плотных, словно литых, бультерьера.
– Ааааасссяя! – Фроликов торопливо подобрал ноги под себя и начал отодвигаться от свирепых псов, которые глубокомысленно рассматривали его щиколотки, только что носами по ним не водили.
– Крок! Дил! Ко мне! Чего вы пристали к человеку? – Лиза подозвала псов.
Фроликов, с изумлением сообразив, что он цел и абсолютно невредим, снова воспылал праведным гневом.
– Вы вообще, что тут делаете? Кто вам позволил приводить этих опасных животных на мой участок?
– Сергей! Это наша дача. Пока наша. Лиза с собаками и все остальные – это мои гости! – Ася удивлялась, почему ей раньше не приходило в голову, что она тоже имеет право приглашать гостей.
– Ты… ты пригласилааа? – изумился Фроликов. Его праведный гнев, распалённый пережитым страхом и усугубляемый тем, что этот самый страх и его позорное падение видели какие-то посторонние бабы, грозил вылиться в яростный монолог. Но этому помешало появление из-за розовых кустов ещё одного пса.
– Уберите его немедленно! Это он меня укусил! Почему эта опасная скотина не в наморднике? Это же собака-убийца! – всё собранное и аккумулированное в адрес жены возмущение Сергея Сергеевича, вылилось на эту самую псину!
Ответом на его вопль послужило ошеломлённое молчание, сменившееся таким хохотом, что Фроликов решил, что ему мерещится! В ушах что-то такое… неправильное отзывается. Но нет! Вот эти самые тётки, приглашенные женой стоят и хихикают!
– Ася! Ты чего? – ошарашенно уставился на супругу Фроликов.
