– Лиз, прости… Никак не могу! Это, блин, явь… И явь эта самая попёрлась к соседям с горшком! – сквозь зубы прошипел разъярённый Андрей. Сердился он по делу – только что пытался уговорить муженька «яви», чтобы она не ходила поздравлять окружающих с молочаем, который ещё называется пуансеттия или «Рождественская звезда». Ответ Гоши его поразил до онемения, к счастью временного.
– Ты знаешь, что мне твой брат сказал? Что его жена всегда делает, что хочет, и получает, что хочет, поэтому лучше ей не мешать – целее останешься!
– Насколько я понимаю, сейчас она хочет получить нашего соседа! Нет, мне бы очень хотелось, чтобы она от моего брата навсегда отстала, правда, боюсь, что брату это не понравится! Только вот хорошего человека подставлять…
Они смотрели в спину Вики, одетой в белую щегольскую шубку, элегантные сапожки на неизменных шпильках, с щедро разукрашенным горшком, в котором ёжился от мороза красно-зелёный цветок.
– Так, я не могу на это смотреть! – Лиза подхватила смартфон и, покосившись на кухню, где Гоша уписывал мясной пирог, набрала номер Людмилы.
– Да, милая, слушаю тебя! – откликнулась соседка. И такой у неё был расслабленно-счастливый голос, что Лизины иррациональные угрызения совести стали только острее!
Внезапно вспомнилось, как Людмила рассказывала, что в Бога верит, что редко встречала хирургов, которые бы не верили…
– Понимаешь, Лизонька, вот, вроде всё понятно – вот он человек, органы, системы, всё известно. Но почему-то один, пусть с тяжелейшим диагнозом, живёт до глубокой старости и вполне себе неплохо живёт, жизни радуется, а другой с ерундовой болезнью не справляется. Когда понимаешь, что есть масса вещей, которые никто объяснить-то не может, только сказать, что это чудо, задаёшься вопросом, а как это так? Почему? Я ассистировала потрясающему кардиохирургу, молодая ещё была, вот он первый меня поразил – в тяжёлый момент на операции начал тихо-тихо что-то шептать. Я рядом была, услышала, что он у Бога помощи просит и у какого-то святого Луки. Я потом уже про святителя Луку Крымского узнала. Его в миру звали Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий. Он был одним из величайших хирургов двадцатого века, учёный, в Великой Отечественной участвовал, медалью был награждён, его работы «Очерки гнойной хирургии» до сих пор медиками востребованы, в ссылках был, в лагерях, а потом стал лауреатом сталинской премии, и одновременно архиепископом. После смерти был признан святым и ему молятся о здравии, об излечении. Говорят, он врачам помогает. Понимаешь, для меня это тогда было удивительно! Ну, учёный, физиолог, медик – и в Бога верит. Как же так? А уж потом сама поняла, как…
Лиза не стала расспрашивать о подробностях, почувствовала, что это глубоко личное, надо уважать и не допытываться, если человек сам не захочет говорить, но то, что для Людмилы празднование Рождества – это не просто традиция, а день рождения Господа, поняла.
И вот к ней-то и направляется Вика, которая ни во что не верит в принципе! Нет, это её дело, никому и в голову не пришло бы пытаться разубеждать, уговаривать – взрослый человек, сама решит, как ей надо. Только хорошо бы ещё учитывать чувства других людей и праздник им не портить!
– Людмила, с Сочельником вас! Вы нас извините, пожалуйста, у нас тут форс-мажор случился и сейчас он, то есть она, прётся к вам! – Лиза выдохнула. – Ой, ну не прётся, конечно…
– Шкандыбает! – подсказал хулиган – Андрей.
– Шканд… Андрей! – сердито фыркнула Лиза. – Короче, к нам приехала наша невестка и сейчас она идёт к вам с цветком! Типа поздравлять с Рождеством.
– Ааа… – немного растерянно протянула Людмила.
И тут звонкий девичий голосок вторгся в беседу: – А можно вас попросить бультерьеров выпустить? Ой, здрасьте! Это я – Полина! Племянница Нины.
– Ээээ, можно, конечно. А зачем тебе бультерьеры? – растерялась Лиза.
– Нужны очень! Я сейчас! – голос зазвучал глуше, явно девчонка говорила в сторону: – Пааашкаааа! Пункт восеееемь! Код «на лооовцааа и звееерь бежииит»! – и снова в динамик: – Да вы не переживайте, бульки они всегда нужны, а сейчас для атмосферы! Тем более, что мы Фунтика попросили погулять, так что им будет весело!
– Хорошо бы, чтобы весело было не только им… – вздохнула Лиза и открыла дверь комнаты, где по требованию Вики Гошей были заперты бультерьеры.
– Лиза! Ну, зачем ты их выпустила? – возмутился было брат. – Я же сказал, чтобы они там сидели!
– Ну, вот нехорошо ссориться под праздник, но никаких же сил нет! – промелькнуло в голове у Лизы, она глубоко вздохнула, развернулась к братцу:
– Так, командовать и распоряжаться будешь в своём доме и своими животными! Понял? Не понял? Я ещё раз повторю!
Гоша растерялся. Лизка раньше так с ним не говорила в принципе. Нет, если бы рядом была Вика, просто бы не получилось, но сейчас он растерялся… Вот что надо решить в такой ситуации, а? А сделать что? Ну, невыносимо сложно это решить.
А тут ещё и сестра наступает!
– Гоша, ты меня понял?
– Да понял я, понял… Чего тут не понять?
– Вот и иди лопай свой пирог! И желательно молча.
