– Отвратительно, – сказала мисс Мэррион. – Действительно отвратительно. Это заставляет терять веру в человечество.
Однако в глазах ее появились радостные искорки.
– Что вы можете рассказать об убитой девушке, мисс Мэррион?
– Ничего, – решительно ответила она. – Абсолютно ничего!
– А как долго она здесь работала?
– Второе лето.
– И вы были ею довольны?
– Она была хорошей официанткой, поворотливой и услужливой.
– Она была хорошенькая, да? – спросил Пуаро.
Мисс Мэррион в свою очередь посмотрела на него взглядом «ох, уж эти иностранцы» и неопределенно ответила:
– Она была чистая, милая девушка.
– Во сколько она вчера закончила? – спросил Кроум.
– В восемь. В восемь мы закрываемся. Обеда мы не подаем. Нет спроса. Только яичницу-болтунью и чай. – (Пуаро содрогнулся.) – Люди обычно заходят до семи часов, иногда чуть позже. Но основная суета заканчивается в шесть тридцать вечера.
– Она не говорила, как собирается провести вечер?
– Конечно, нет, – ответила мисс Мэррион с нажимом. – Мы с ней были не в таких отношениях.
– За ней никто не приходил? Ее никто не вызывал?
– Нет.
– Она вела себя как обычно? Не выглядела возбужденной или подавленной?
– Я правда не могу ничего сказать, – сухо ответила мисс Мэррион.
– А сколько официанток у вас работает?
– Обычно две, но на период с двадцатого июля и до конца августа мы нанимаем еще двух.
– Элизабет Барнард была одной из них?
– Нет, мисс Барнард работала у нас на постоянной основе.
– А кто вторая?
– Мисс Хигли? Очень приятная молодая особа.
– Они дружили с мисс Барнард?
– Знаете, я не могу сказать точно.
– Тогда нам, наверное, лучше переговорить с ней самой.
– Сейчас?
– Если позволите.
– Я пришлю ее сюда. – Мисс Мэррион встала. – Только, пожалуйста, не задерживайте ее. У нас сейчас время утреннего кофе.
Похожая на рыжую кошку женщина вышла из комнаты.
– Очень культурно, – заметил инспектор Келси и передразнил жеманный голос женщины: – Знаете, я не могу сказать точно.
В комнату вошла, слегка задыхаясь, пухлая девушка. У нее были темные волосы, румяные щеки и темные глаза, которые блестели от любопытства.
– Меня прислала мисс Мэррион, – сообщила она, пытаясь отдышаться.
– Мисс Хигли?
– Это я.
– Вы знали Элизабет Барнард?
– Ну конечно, я знала Бетти. Разве же это не ужасно? Это просто слишком ужасно! Я в это не могу поверить. Я все утро девочкам говорю – я не могу в это поверить! Знаете, девочки, сказала я, это просто нереально. Бетти! Та Бетти Барнард, которая всегда здесь была. И убита! Я просто не могу в это поверить, сказала я. Я себя пять или шесть раз ущипнула, просто чтобы убедиться, что не сплю… Это… ну, вы понимаете, о чем я, это просто нереально.
– Вы хорошо знали покойную? – спросил Кроум.
– Ну, она работала здесь дольше меня. Я ведь только в этом марте пришла. А она была здесь уже с прошлого года. Она была такая спокойная, ну вы меня понимаете. Не так уж часто смеялась или шутила. То есть я не говорю, что она была совсем спокойная, в душе она была заводила, но она была спокойная, то есть я хочу сказать, что она была спокойная и не была спокойная, если вы меня понимаете.
Должен сделать инспектору Кроуму комплимент – он был невероятно терпелив. Как свидетельница, пышная мисс Хигли могла свести с ума кого угодно. Каждое свое утверждение она повторяла полдесятка раз, а конечный результат был совершенно ничтожен.
Между нею и погибшей не было большой близости. Как можно было догадаться, Элизабет Барнард считала себя выше мисс Хигли. Она вполне дружелюбно вела себя во время работы, но в свободное время девушки почти не встречались. У Элизабет Барнард был «друг», который работал в агентстве по торговле недвижимостью, что возле вокзала. «Корт энд Брунскил». Нет, нет, это не мистер Корт и не мистер Брунскил. Он работал там клерком. Мисс Хигли не знала его имени. Но хорошо знала, как он выглядит. Симпатичный, очень симпатичный и всегда прекрасно одет. В голосе мисс Хигли слышалась плохо скрываемая зависть.
В конце концов все, что нам удалось выяснить, было следующее: Элизабет Барнард ни с кем в кафе не обсуждала свои планы на вечер, но, по мнению мисс Хигли, она собиралась встретиться со своим «другом». На ней было надето новое белое платье, «такое миленькое, с этим новомодным воротником».
Мы переговорили и с двумя другими официантками, но больше ничего не выяснили. Бетти Барнард никому ничего не рассказывала о своих планах на вечер, более того, никто не видел ее в Бэксхилле за время вчерашнего вечера.
Родители Элизабет Барнард жили в крохотном бунгало, одном из пятидесяти, построенных пронырливым застройщиком на окраине города. Бунгало носило громкое имя «Лландидно»[36].
Мистер Барнард, коренастый мужчина лет пятидесяти пяти или около того, у которого был очень озадаченный вид, заметил, как мы подходим к дому, и уже ждал нас у входа.
– Входите, джентльмены, – пригласил он нас.
Инспектор Келси сразу взял инициативу в свои руки.
– Это инспектор Кроум из Скотленд-Ярда, – представил он. – Прибыл из Лондона, чтобы помочь нам в расследовании.
