Ни слезы ни крики, даже собственных детей, никогда не вызывали у ген прокурора ничего кроме раздражения. Он не верил в слезы, полностью соглашаясь с названием известного советского фильма.
– Садись ко мне на коленки, расскажи мне все, и я уверен вместе мы сможем найти решение.
– Ну а теперь рассказывай, – сказал Георгий Константинович, когда его дочь поудобнее устроилась у него на коленях.
– В моем сне, – начал Единорожек, продолжая при этом хныкать, и вызывая в голове прокурора жалобные образы, забытого на время стакана и бутылки виски, спрятанных под столом. – Там, за Катей гнался кокой-то огромный Зверь.
– Вот видишь, – сказал ободряюще ген прокурор. – Сразу понятно, что это не может быть правдой.
– Почему?
– В Харькове не водятся звери крупнее дворовых собак.
– Значит Катя в Харькове?
– Да, – ответил Георгий Константинович.
– Тогда почему я не могу с ней поговорить?
– Ты же разговаривала с ней всего пару часов назад?
– Не по Skype! – почти закричала Надя. – Я хочу ее видеть!
– К сожалению сейчас это невозможно, – стакан под столом манил все сильнее. – Тем более что ночь на дворе. У Кати был тяжелый день, и она наверняка сейчас крепко спит. Ты же не хочешь ее разбудить?
– Нет, – ответила Надя. – А друг это медведь сбежал из зоопарка?
Прокурор чуть ли не прыснул, прикидывая в ком из них на самом деле сидит три с половиной стакана виски.
– Я сейчас позвоню Людмиле Павловне, и она проверит, не случалось ли ничего подобного в Харькове и окрестностях за последнее время, – Георгий Константинович прикинул в уме, что подумает его секретарша, если он действительно прикажет ей сделать нечто подобнее посреди ночи.
– А она разве сейчас не спит?
– Она никогда не спит, – ответил прокурор, или скорее выпитое им виски. – Работа у нее такая.
– Это неправда! – с обидой в голосе, ответила девочка. – Люди не могут жить без сна.
– И это истинная правда, – сказал Георгий Константинович, – Всем нужно спать, и даже маленьким Единорожкам!
– Ты обещаешь, что с Катей будет все хорошо!?
– Конечно, обещаю, – ответил ген прокурор. – Разве я когда-нибудь нарушал свои обещания!?
– А нальешь мне молока с печеньем!? – девочка вроде как успокоилась.
– Конечно, налью. Маленьким Единорожкам теплое молочко с печеньем перед сном очень даже полезно!
– Только ШОКОЛАДНОГО печенья!
– Почему бы и нет!? – Георгий Константинович достал пакет молока из холодильника, налил его в стакан.
Только засовывая его в микроволновку понял, что это стакан для виски, но переливать его в другой не стал.
«Вот откуда начинается алкоголизм!»
Когда Надя управилась с выданной ей порцией молока и шоколадного печенья, Георгий Константинович заставил ее сходить в туалет, и с горем пополам уложил ее спать, уже второй или третий раз за эту ночь, искренне надеясь, что хоть в этот раз она проспит до утра.
Спускаясь по лестнице, прокурор думал о том, что проломит череп любому, кто посмеет встать сейчас между ним, и виски. Вообще-то он напивался не так уж и часто, но если уж брался за дело, то…., а сейчас единственное чего ему хотелось это просто нажраться!
Георгий Константинович очень не любил когда работа и семья перекликались между собой. А сейчас из-за выходки его старшей дочери, и то и другое повисло в воздухе. Ему уже не раз звонили из Киева, с подобными намеками, что если он не разгребет все это дерьмо то может попрощаться с должностью.
– Пусть попробуют, суки! – злобно приговаривал ген прокурор доливая себе виски в стакан, на два пальца, без льда, как обычно.
И вот когда уже его легкие заполонил такой желанный аромат, раздался телефонный звонок.
– Ёб вашу мать! – Вначале он не хотел отвечать, но потом все-таки посмотрел на экран.
Номер был скрыт, это не вызвало в нем приступ паники, скорее легкую тревогу, но поднося телефон к уху, ген прокурор уже знал, что случилось что-то ужасное.
– Да! Кто это!?
– Можете звать меня Пророк.
– Что!?
– Я звоню Вам чтобы сообщить прискорбнешую весть. Ваша дочь Катя, пару минут назад она выбросилась из окна восьмого этажа, сами понимаете шансов выжить у нее не было.
– Послушай ты, мудила, если ты решил меня так разыграть…, – Георгий Константинович цеплялся за эту последнюю соломинку, но в глубине души он знал, все что говорит этот…, так называемый Пророк – правда.
– Боюсь это не розыгрыш. Но я звоню Вам не для того чтобы выразить свои соболезнования, мне это чувство не знакомо, впрочем как и Вам, и я не думаю что в мире есть кто-то или что-то способное унять вашу ярость. Я звоню вам, чтобы заверить в том, что смерть вашей дочери не будет напрасна. Это была необходимая жертва, которая послужит…
– Когда я тебя найду…
– …великой цели. Вынужден признать, что я косвенно причастен к смерти вашей дочери, но могу заверить вас, что для вашей ненависти…
– …ты будешь умирать очень медленно!
– Не думал я, что вы скатитесь до таких банальных угроз, ну да ладно уж, я просто хотел быть первым, кто вам это скажет. Не буду мешать. Вам звонит ваш начальник службы безопасности.
