— Давайте сядем и все обсудим, — предложил Морсби. — Мистер Шерингэм подтвердит вам, что скрытность, особенно на службе — один из моих основных пороков. Но теперь, когда кот, так сказать, выскочил из мешка, вы, безусловно, сумеете нам помочь.
Метафора, в применении к обстоятельствам смерти леди Урсулы, не показалась Роджеру удачной.
Роджер и инспектор сели с одной стороны стола, а Плейделл, сняв пальто, занял место с другой. На нем был вечерний костюм, идеально подходящий к его высокой стройной фигуре, в отличие от большинства финансистов, которых приходилось встречать Роджеру. Морсби начал задавать вопросы, на которые молодой человек быстро отвечал, а Роджер воспользовался возможностью, покуда речь шла об уже известных ему фактах, заново изучить визитера.
Термин «финансист» заведомо подразумевает отвратительное зрелище. Представителям упомянутой профессии приходится мириться с этим злополучным обстоятельством. Абстрактный финансист — низенький, толстый субъект с лысой головой, короткими пальцами и маленькими глазками. Однако Плейделл не обладал ни одним из перечисленных признаков — лицезреть его было одно удовольствие. С чеканными правильными чертами, карими глазами, которые могли показаться суровыми, если смотреть в них слишком долго, и черными вьющимися волосами он мог считаться Аполлоном среди финансистов. На вид ему можно было дать от двадцати восьми до тридцати пяти лет. Конечно Роджер слышал о нем и до трагедии, как слышал о леди Урсуле Грейм. О Плейделле-старшем говорили как о «стоящем за троном» (что в наши дни означает «стоящий за правительством»), а о Плейделле-младшем — как о его достойном преемнике, уже проявившем свои дарования на поле финансовых битв. К тому же отец и сын славились своей честностью: за ними не числилось никаких темных дел, и они никогда никого не уничтожали, если сами не были неожиданно атакованы. Глядя на очертания подбородка Плейделла, блеск его темных глаз и морщинки в углах рта, Роджер суммировал свои впечатления следующей фразой: «Когда этот человек узнает, что его невесту убили, он не будет знать покоя, пока судья не наденет черную шапочку»[14]. Роджер чувствовал дрожь возбуждения, которую не назовешь неприятной. Хотя разница в возрасте между ними была, по-видимому, не так уж велика, он смотрел на Плейделла так, как, будучи двенадцатилетним подростком, смотрел на капитана школьной футбольной команды. Роджер редко ощущал комплекс неполноценности, но сейчас пребывал в опасной близости от подобного состояния.
Морсби, до сих пор не получивший почти никакой полезной информации, осторожно расспрашивал Плейделла о записке леди Урсулы, пока не желая делиться с ним подо зрениями насчет убийства. По-видимому, старший инспектор рассчитывал, что ему удастся выяснить побольше на ранней стадии расследования, если Плейделл будет оставаться в неведении на этот счет. Убийство невесты может лишить жениха способности адекватно оценивать факты.
— Я согласен, что текст записки довольно странный, — говорил Плейделл, — но больше ничего не могу вам о ней сообщить. Почерк принадлежит леди Урсуле, иначе я мог бы предположить, что записка вообще не имеет отношения к делу.
— Вы уверены, что это ее почерк? — спросил Морсби.
— Конечно, — удивленно ответил Плейделл. — Чей же еще… О, вы имеете в виду, что записку могла оставить не она?
— Что-то в этом роде. Текст такой странный, что можно предположить, будто он написан по другому поводу и попал туда по ошибке. Вы в состоянии помочь нам с этой запиской? Возможно, вы видели ее раньше или слышали о ней?
Плейделл выглядел озадаченным.
— Каким образом? Если записку оставили там для мисс Маклейн в какое-то другое время…
— Нет. Это я уже выяснил.
— Тогда я ничем не могу вам помочь. Конечно, текст настолько необычный, что мог быть написан по совсем другой причине.
Старший инспектор устремил взгляд в потолок.
— Вы и леди Урсула были в Монте-Карло в прошлом феврале, не так ли? — спросил он.
— Да, — с удивлением отозвался Плейделл.
Роджер навострил уши. Морсби не упоминал ему об этом факте, и он понял его значение только после следующего вопроса.
— Случайно вы не помните дату прибытия туда?
Роджер внимательно слушал. Он помнил, что французская «крокетка» умерла девятого февраля.
Плейделл заглянул в записную книжку.
— Я прибыл в Монте-Карло четырнадцатого февраля. Но леди Урсула отправилась туда недели на две раньше. — Он перелистал страницы. — Да, она выехала из Лондона двадцать седьмого января.
— Не могли бы вы, мистер Плейделл, составить для меня список всех друзей и знакомых леди Урсулы мужского пола, которые уже были в Монте-Карло или поблизости, когда вы туда прибыли? — попросил старший инспектор.
— Конечно мог бы, если он вам нужен, — с озадаченным видом ответил Плейделл. — Но какое отношение…
— Он мне очень нужен, — прервал инспектор.
Плейделл спокойно воспринял эту бесцеремонность, хотя было очевидно, что он понятия не имеет о ее причине.
