— Благодарю вас. — Барнеби переключился на Генри Трейса. Он чувствовал, что в данном случае допрос чисто формален, однако не мог не спросить его, чтобы не показаться бесчувственным, если не сказать хуже. Хотя, наверное, Трейс в своей коляске мог доехать до дома мисс Симпсон и отравить старушку (в таком случае его нареченная лгала о проведенном вместе вечере), но вряд ли можно было представить его предающимся утехам в лесу, даже если допустить столь невероятную возможность, что мужчине, который собирается жениться на Кэтрин Лэйси, может чего-то не хватать. И в лесу не обнаружили следов колес. Барнеби решил, что его паралич, вероятно, истинный. Действительно, это только в фильмах сильные здоровые мужики годами прикидываются инвалидами, чтобы в надлежащий момент вскочить с инвалидного кресла и совершить идеальное преступление.
— Вы подтверждаете то, что мисс Лэйси говорила о вашем совместном времяпрепровождении, мистер Трейс? — Со стороны Троя донесся шелест страниц.
— Да, подтверждаю.
— А когда вы были в конторе, там находился кто-нибудь еще?
— О да. Там стоят трактора. И склад удобрений там же. И бункер с зерном… подсобные строения. Там всегда очень оживленно.
— Какова площадь фермы?
— Пять тысяч акров.
Карандаш Троя отчаянно царапал бумагу.
— Не могли бы вы назвать мне фамилию вашего врача?
— Моего врача? — Генри Трейс удивленно взглянул на Барнеби. Потом удивление исчезло. Он произнес: — Ах да, понимаю… — Складки на его лице заострились. Он улыбнулся, но в улыбке не было и тени удовольствия или веселья. — Мой врач — Тревор Лесситер. Но лучше поговорите с мистером Холлингсвортом из Лондонского университета. — Помолчав секунду, он с горечью добавил: — Он может подтвердить, что мой паралич подлинный.
Девушка, расположившаяся у его ног, возмущенно ахнула и сердито уставилась на Барнеби. Трейс проговорил:
— Все нормально, дорогая. Они обязаны об этом спрашивать. — Но она продолжала смотреть на полицейских все с тем же выражением, пока Барнеби расспрашивал Дэвида Уайтли. Трой подумал, что так она даже красивее, чем прежде. Управляющий фермой отвечал кратко. Он сказал, что в тот день работал.
— А где именно?
— В трех милях по дороге в сторону Гесслер-тай. Чинил ограду. Дня за два до этого там произошла жуткая авария, большой кусок забора просто снесли.
Барнеби кивнул.
— А потом, когда закончили?
— Я поехал в Каустон, чтобы заказать сетку, а затем вернулся домой.
— Ясно. Вы не заезжали в контору?
— Нет. Это было уже почти в шесть. Я, видите ли, не обязан отмечаться, когда прихожу и когда ухожу. Я не наемный работник. — Он старался говорить беззаботно, но в голосе слышалось легкое раздражение.
— Вы живете?..
— У Витчеттсов. Дом с зелеными ставнями напротив паба. Получил жилье вместе с работой.
— А как вы провели вечер?
— Принял душ. Выпил. Немного посмотрел телевизор. Потом съездил в Гесслер, пообедал там в «Медведе», пообщался с ребятами.
— Во сколько это было?
— Примерно в половине восьмого, наверное.
— Вы не женаты, мистер Уайтли?
— Какое ваше дело?
— Дэвид! — воскликнул Генри Трейс. — Зачем ты…
— Прошу прощения, но я действительно не понимаю, какое отношение это имеет к смерти старухи, которую я вообще-то почти и не знал. — Он упрямо замолчал, сложил руки на груди и скрестил ноги. Барнеби, не проявляя ни малейшего любопытства, спокойно сидел в своем кресле. Генри и Кэтрин казались смущенными. Трой саркастически разглядывал напряженные икры и бицепсы Уайтли. Он-то знал таких. Изображает из себя жеребца. А сам, наверное, ни на что не способен без полудюжины пива и мягкого порно. Тишина затягивалась. Потом Дэвид Уайтли нарочито громко вздохнул.
— Ну хорошо, если вам так уж необходимо знать, то я женат, но мы уже три года не живем вместе. Мы разошлись незадолго до того, как я начал здесь работать. Моя жена — преподаватель естественных наук на дому, живет в Слофе. И, чтоб уж вы не допытывались дальше, скажу сразу, у нас девятилетний сын. Его зовут Джеймс Лоренс Уайтли, и когда я в последний раз его видел, он был чуть повыше четырех футов и весил примерно пять стоунов[22]. Он обожает «Депеш Мод», велогонки и компьютерные игрушки и еще играет в баскетбольной команде. Конечно, с тех пор прошло изрядно времени. Может быть, теперь все уже изменилось. — На последнюю фразу раздражения и сарказма уже не хватило. В его голосе, полном эмоций, почувствовался надрыв.
— Благодарю вас, мистер Уайтли. — Подождав несколько секунд, Барнеби продолжил: — Давайте вернемся к вечеру семнадцатого числа. Вы можете сказать, когда ушли из «Медведя»?
Уайтли, испустив продолжительный вздох, ответил:
— Примерно за полчаса до закрытия. Они должны это помнить. Я часто там бываю.
— И вы поехали сразу домой?
— Да.
— Не могли бы вы сообщить нам марку и номер вашей машины?
— «Ситроен-эстейт». Номер ЕТХ триста семьдесят три V.
— Прекрасно. — Барнеби поднялся. — Вы нам очень помогли. Мне показалось, мисс Лэйси, вы говорили, что в доме еще есть жильцы?
— Да, — кивнул Генри Трейс. — Точнее, всего один жилец — Филлис. Но я не знаю, дома ли она?
