– Разумеется, Мастерс, – ворчливо ответил Г. М. и чиркнул спичкой, чтобы раскурить трубку, но она тут же погасла. Машинально Мастерс зажег еще одну спичку и протянул ее через стол. Его глаза не отрывались от лица Г. М., пока тот продолжал: – Как еще он мог бы доказать миру, будто это призраки сделали то, что от них требовалось?
– И что же, – спросил Мастерс, – что же от них требовалось?
Г. М. с трудом спустил ноги со стола. Трубка погасла, но он продолжал посасывать ее, будто не замечая этого. Поставив локти на стол и обхватив руками свою большую голову, он погрузился в размышления над лежащими перед ним заметками. Снаружи уже почти стемнело и едва слышно шелестел дождь. На фоне сероватого тумана внизу вдоль изгиба набережной мерцало ожерелье уличных фонарей, и огни на мостах отражались в черной воде. Мимо бледных деревьев сквозь тени проносились высокие автобусы, а ниже полз прочий дорожный транспорт, похожий на светлячков. Поразительно близко начал греметь и вибрировать Биг-Бен высоко над нами. Пробило пять, прежде чем Г. М. заговорил.
– Я сидел здесь сегодня днем и размышлял об этих отчетах, – сказал он. – Ключ ко всему этому найти нетрудно. Дело вот в чем. Намерения Дарворта по отношению к этой девушке, Латимер, были, что называется, сугубо благородными. Если бы он хотел только соблазнить ее, он мог бы сделать это давным-давно, и тогда не было бы этой заварухи. Ба! Затем, через какое-то время, ему бы надоела его игра с кругом Беннинг – Латимеры или он заполучил бы от старой леди все ее денежки и затеял бы какую-нибудь игру покруче.
Г. М. сердито взъерошил волосы и со вздохом продолжил, не поднимая глаз:
– Гореть мне в огне, почему все не могло быть именно так? Не нужно много ума, чтобы понять его план. Поначалу он цепляется за пожилую леди, дабы помочь ей справиться с тяжелой утратой. Но тут все более или менее понятно. Затем он узнает, что она знакома через Холлидея с Латимерами, и цепляется к Теду. Я не знаю, известна ли ему была с самого начала легенда о Чумном дворе, но он посчитал, что ему в руки попала идеальная история о привидениях и он может крутить эту ситуацию так, как ему заблагорассудится, используя бедного слабоумного Джозефа. Затем он встречает девушку Латимер. Бумс. Большая охота началась. Он намеревается сделать ее своей женой, понимаешь? Он расчесывает бакенбарды, напускает на себя байронический вид, парализует ее всеми имеющимися в арсенале психологическими приемами – и смотри, сынок, как он работает. Он, черт возьми, чуть не сделал этого! Если бы не этот парень Холлидей, он бы преуспел. Как бы то ни было, он заморочил ей голову всей этой чепухой насчет «одержимости бесами». Конечно, это заняло много времени. Он накидал ей идей, выкаблучивался перед ней, сбивал с толку, успокаивал, уговаривал – даже попробовал гипноз и чуть не до смерти напугал ее. Все это время, по той или иной причине, пожилая леди помогала ему…
Г. М. снова взъерошил волосы.
– Эх! Думаю, отчасти из-за ревности… – сказал Мастерс. – Но эта затея с «изгнанием дьявола» с Чумного двора должна была стать его последним сильным ходом.
– Убойным, – подхватил Г. М. – Заполучить девушку именно там, где он хотел, если бы у него это получилось… О да.
– Продолжайте, сэр, – после паузы попросил инспектор.
– Ну, я просто сидел и думал, ты же понимаешь. Вероятно, он собирался испробовать довольно опасный трюк. Супертрюк, иначе весь план провалился бы. Это должно было быть суперзрелище, а не просто какие-то пассы в сторону условного призрака-невидимки. Как колокол, например. Возможно, это было сделано для пущего эффекта – или потому, что существовала реальная смертельная опасность. А? В любом случае он предполагал всех вызвать. Он был заперт там на висячий замок с внешней стороны двери. Это попахивало трюком, но когда он запер дверь изнутри на засов… Ведь он собирался инсценировать липовую «атаку» Льюиса Плейджа в комнате, куда не мог проникнуть никто, кроме призрака. Короче, я сидел и думал… Итак, я спросил себя: «Интересно! Во-первых, как он собирался это проделать? А во-вторых, собирался ли он проделать это в одиночку?» Я прочитал твой отчет. В нем говорилось, что ты сам был снаружи и что ты обошел дом за несколько минут до того, как услышал звон. И ты услышал странные звуки из дома. Ты сказал, что слышал его голос, как будто он кого-то умолял, а потом «то ли застонал, то ли заплакал». Это, приятель, не похоже на жестокое нападение. Никаких звуков драки, заметь, хотя он был довольно сильно изрезан. Никаких криков, ударов или проклятий, которые издал бы любой другой человек. Это была боль, Мастерс. Боль! А он просто стоял и терпел…
Мастерс яростно провел рукой по волосам и тихо заметил:
– Вы хотите сказать, сэр, что он намеренно позволил себя ранить…
– Чуть погодя мы перейдем к нанесению ран. Так вот, это может свидетельствовать о присутствии сообщника, а может и не свидетельствовать. Но все выглядело очень похоже на сообщника. Потому что какой толк от простых ран, полученных в запертой комнате, если он мог сам их себе нанести?
– А дальше?
