– Говорю вам, сэр, с таким маразмом мне еще не доводилось иметь дело! Как Дарворту это сходило с рук, ума не приложу. Господи, он никогда не находился под судебным расследованием… Вся комната была опутана проводами. Электрические катушки и магнит в столе для спиритических штучек-дрючек. Диктофон на люстре, так что каждое произнесенное слово было слышно в другой комнате – мы нашли небольшое помещение, что-то вроде кладовки, на том же этаже, где Дарворт мог сидеть и контролировать весь сеанс. Одно из тех домашних беспроводных устройств, спрятанных в панели за нишей медиума, – микрофон, настроенный так, что Дарворт мог говорить с его помощью разными голосами. Пакеты с марлей для эктоплазмы[18] медиума, панель, затянутая марлей, для проектора в виде волшебного фонаря, показывающего плавающие лица, тамбурины на проволочках, резиновая перчатка, набитая влажной папиросной бумагой…
– Плевать на эти устройства, – раздраженно перебил его Г. М.
– Ну, сэр, мы с Бертом взялись за работу и очистили комнату от этой дребедени. И леди Беннинг – забавно, как шум, должно быть, действует на некоторых людей… Она наблюдала за нами. Каждый раз, когда мы вырывали провод или что-то подобное, она напрягалась и закрывала глаза. Вытащив очередное устройство из-за алькова медиума, я положил его на стол и увидел, что из ее глаз текут слезы… Она плакала не так, как обычно плачут люди, даже не моргала, ничего такого – просто сами собой лились слезы. Потом она встала и снова собралась уходить, и, признаюсь, я занервничал. Я бросился за ней (она позволила мне поддержать ее) и сказал, что отведу ее на улицу и посажу в такси.
Это воспоминание взволновало Мастерса. Он погладил свой твердый подбородок и, казалось, был недоволен собой из-за того, что поделился скорее «впечатлениями», чем фактами. По этой причине он взял себя в руки и сухо отчитался в странной манере, как перед полицейским судом:
– Я проводил свидетельницу вниз. Э-э… свидетельница посмотрела на меня и сказала: «А с меня вы не хотите содрать одежду?» Она сделала ударение на слове «одежда», так что я… э-э… не понял, к чему она, господи… э-э… к чему она клонит, сэр. Она была одета во что-то модное и совсем не похожа на пожилую леди – на ней было много макияжа.
По знаку Г. М. я подошел, чтобы пополнить наши бокалы, и мы с Г. М. посмотрели на инспектора. Шипение сифона с содовой, казалось, вернуло его в реальность.
– Именно так, сэр. Я поймал такси и посадил в него свидетельницу. Она высунулась из окна и сказала… – Мастерс взял блокнот. – Буквально слова были такими: «Сегодня утром я разговаривала с невестой моего дорогого племянника, сержант. Я думаю, вам следует поинтересоваться этими людьми. Особенно после того, как дорогой Теодор счел нужным так внезапно уехать».
Г. М. кивнул. Казалось, это его не слишком заинтересовало.
– Занятно, – сказал я. – Сегодня утром Физертон разговаривал по телефону с леди Беннинг, но она не упомянула о том, что…
– Естественно, это была неприятная новость, сэр, – продолжил Мастерс. – Я поспешил внутрь и позвонил Латимерам. Судя по голосу, мисс Латимер была очень расстроена. Я был довольно резок с ней, но она мало что могла сказать. Она вернулась домой (они живут в Гайд-парк-Гарденс) только в начале седьмого утра. Брат вернулся раньше ее – она увидела его шляпу и пальто в прихожей, но не стала его беспокоить и легла спать. Когда она проснулась, горничная передала ей записку от брата. Там было сказано: «Разбираюсь. Не волнуйся». Горничная сказала, что он вышел из дома с дорожной сумкой около десяти часов утра. Было одиннадцать, когда мисс Латимер получила записку. Я спросил ее, почему она сразу не дала нам знать, и она призналась, что побоялась. Она умоляла меня не обращать на это внимания, сказала, что это еще один из его капризов и что он, вероятно, вернется к вечеру. Сначала она подумала, что он, возможно, отправился к леди Беннинг, но, когда она позвонила пожилой леди, его там не оказалось. С тех пор она обзванивала всех, кого он знал, но безрезультатно. Я должен был успеть на встречу с вами, сэр, поэтому я послал туда Берта навести справки. Но я предупредил ее, что издам распоряжение о розыске ее брата – это дает законное право арестовать подозреваемого, который попытается сбежать, – и разошлю его приметы по обычным полицейским каналам под рубрикой «разыскивается», а также передам информацию по радио и так далее.
Мастерс закрыл блокнот. Затем рассеянно взял предложенный мной напиток, поставил бокал на стол и сердито добавил:
– Лично я, сэр, думаю, что этот парень либо виновен, либо абсолютно сумасшедший. Сбегать вот так… Сумасшедший или виновный – возможно, и то и другое. Если бы у меня была хоть малейшая улика, помимо того, что у него был ключ от висячего замка, я бы обвинил его в убийстве. Но если я совершу еще хоть одну ошибку…
Он махнул рукой – вполне красноречивый жест.
