Утро восьмого сентября выдалось погожим и ясным, в воздухе ощущался дух осени. Я никак не мог успеть на назначенную встречу в одиннадцать часов, поскольку около этого времени только проснулся. Завтрак прошел в спешке и сопровождался ненормативной лексикой. По пути в Уайтхолл я пытался просмотреть газеты и понял только, что «двойной трагедией при Чумном дворе» так или иначе были заполнены почти все страницы. Позолоченные часы на башне Конной гвардии отбили полчаса, когда я свернул к набережной. Недалеко от сада за военным министерством был припаркован фиолетовый туристический автомобиль.
Я бы вообще его не заметил, уткнувшись в газету, если бы не уловил краем глаза, что кто-то в салоне отпрянул от заднего стекла и затаился. Машины стояла задом ко мне, и я мог бы поклясться, что за мной кто-то продолжает наблюдать. Так или иначе, я повернул к маленькой двери, ведущей в логово Г. М., – в этот момент она открылась, и из нее, смеясь, вышла Мэрион Латимер, а следом и Холлидей.
Если у кого-то из них и было что-то на уме, вы бы никогда об этом не узнали. Девушка сияла, а Холлидей выглядел лучше, чем в последние месяцы. Он привел себя в порядок – от начищенных ботинок до рыжеватых усов, – и в его глазах с тяжелыми веками снова появился огонек. Он небрежно отсалютовал мне зонтиком.
Сказав «Ничего себе, хо-хо!» и издав множество звуков, обозначающих приветствие, он добавил:
– Гром и молния. Вон идет третий убийца, посмотрите-ка на него. Поднимайся наверх и присоединяйся к двум другим. Твой друг Г. М. прекрасно проводит время, а бедняга Мастерс того и гляди сам начнет убивать. Хо-хо-хо. Сегодня я не буду впадать в депрессию.
Я сказал, что, видимо, их уже допросили с пристрастием. Мэрион, пытаясь сдержать смех, ткнула Холлидея кулачком в ребра:
– Люди вокруг! Ты это прекращай! Я полагаю, мистер Блейк, что вы приглашены на небольшой прием мистера Г. М. сегодня вечером? Дин пойдет. Это в Чумном дворе.
– Мы едем на машине в Хэмптон-Корт на ланч, – твердо сказал он. – Плевать я хотел на сегодняшний прием. – Он взмахнул своим зонтиком. – Пойдем, девочка. Непохоже, что меня арестуют. Пойдем со мной.
– Все в порядке, – сказала мне молодая женщина и оглядела улицу так, словно каждый камень в Лондоне доставлял ей удовольствие. – Мистер Г. М. скорее подбодрит вас. Он странный старик и продолжает рассказывать мне о девушке из фильма, которая сняла с себя одежду… Ну, вы ему доверяете. Он говорит, что все в порядке, и он скажет мне, где Тед, и все такое прочее. Признаться, мне жаль, что я не могу контролировать Дина…
Я наблюдал, как они переходили улицу, направляясь мимо желтеющих деревьев к затянутой туманом реке, поблескивающей за парапетом. Холлидей вертел своим зонтом, как будто указкой на экскурсии по достопримечательностям Лондона. Они не видели туристический автомобиль, или, по крайней мере, казалось, что не видели. Оба смеялись.
Поднявшись в кабинет Г. М., я застал другую сцену. Г. М., который забыл надеть галстук, привычно развалился в своем кресле, положив ноги на стол, и сонно курил сигару. Мастерс сердито смотрел в окно.
– Есть новости, – сказал я, – и это могут быть важные новости. Послушайте, прошлой ночью по чистой случайности я узнал, кто такая миссис…
Г. М. вынул сигару изо рта.
– Сынок, – заметил он, прищурившись сквозь свои большие очки, – если ты собираешься поделиться с нами своим заблуждением, тогда я должен предупредить, что ты подвергнешься жестоким нападкам со стороны инспектора Хамфри Мастерса. А, Мастерс? Французы – забавный народец. Гореть мне в огне, но англосаксонский разум в ужасе от того, как эти лягушатники могут печатать в газете клеветнические вещи, за которые, прозвучи они в этой комнате, вас привлекли бы к суду. – Он помахал газетой. –
На его столе зазвонил телефон. Он нажал на кнопку, снял ноги со стола, и выражение его лица полностью изменилось.
– К вашему сведению, – сказал он, – к нам поднимается леди Беннинг.
Мастерс резко обернулся:
– Леди Беннинг? Чего она хочет?
– Думаю, она хочет обвинить кого-то в убийстве, – сказал Г. М.
