– Еще одно движение, и я прострелю тебе башку. Моргни один раз, если понял.
Он моргнул.
– Ты же понимаешь, что я спущу курок раньше, чем ты успеешь хоть что-нибудь сделать, чему бы тебя ни научили и как бы основательно ни промыли мозги?
Он моргнул, что означало согласие.
– Очень хорошо. А теперь мне нужно знать, сколько у вас здесь сейчас людей. Можешь дать мне такую информацию?
Моргнул один раз.
– Ну и сколько же?
Он моргнул десять раз подряд, сделал паузу и повторил движение век еще девять раз.
– Значит, девятнадцать. Это включая женщин?
Моргнул.
– Сколько их?
Моргнул три раза.
– Среди бойцов есть первогодки?
Глаза закрылись. Да, есть.
– Сколько?
Моргнул дважды.
– Включая тебя?
Моргнул дважды, но теперь это означало «нет».
– Значит, ты уже должен понимать, что я без колебаний пристрелю тебя, верно?
Моргнул.
– Отлично. Главное, ни на секунду не забывай об этом. Ты знаешь, где они держат маленькую девочку?
Моргнул два раза.
– Лжешь!
Снова два раза. «Нет».
– А я не сомневаюсь, что ты лжешь. Здесь есть главный особняк и несколько других зданий. У каждого свое назначение. Гостевой дом, казарма, гараж. И тому подобное.
Я говорил уверенным тоном, хотя на самом деле лишь догадывался, какие постройки могли понадобиться Соге в ее американском лагере.
– В общем, вариантов совсем не много. Если ты знаешь, сколько у вас здесь людей, то тебе известно и место, где находится девочка.
«Нет».
– В таком случае ты мне больше без надобности. Прощайся с жизнью.
Я с такой силой надавил пистолетом ему на горло, что он начал задыхаться, а потом быстро заморгал.
– Что, передумал?
Моргнул один раз. «Да».
– Что, память вернулась?
Моргнул.
– Уверен? Потому что еще одна ложь, и я тебя убью, а затем отловлю первогодка.
Моргнул.
– Очень хорошо. Сейчас я чуть уберу ствол, чтобы ты мог говорить, но не закричать. Открой рот. Так. Зажми дуло губами. Любая глупость, и я давлю на спуск. Говори тихо, расскажи мне правду – и останешься в живых. А начнешь чудить, и твои мозги станут удобрением для папоротника. Ясно?
Он моргнул один раз.
– Прекрасно. После того как ты все мне расскажешь, я свяжу тебя твоей же веревкой и заткну рот кляпом. Сам ты уйти не сможешь, и никто здесь тебя не найдет. Если я не обнаружу свою дочь в указанном тобой месте, то вернусь и продырявлю тебе голову через глазницу. А потому думай, прежде чем говорить.
Я чуть ослабил нажим пистолета на его рот.
– Умоляю, – прохрипел он. – Умоляю, отпустите меня.
– Если я найду свою дочь, с тобой ничего плохого не случится. Ты скоро будешь свободен.
– Пощадите. У меня дома младшие братья и сестры. Отпустите меня.
– Сколько тебе лет?
– Девятнадцать с половиной.
Это был юнец, для которого пока имели значение каждые шесть месяцев.
Я с силой надавил на рукоятку пистолета.
– Значит, ты обманул меня. Ты сам – ученик-первогодок.
После некоторого колебания он моргнул один раз.
– Мне понятно, почему ты набивал себе цену, но еще одна ложь станет для тебя последней. Ясно?
Он моргнул.
– Так где же девочка?
Пользуясь прибором ночного видения, я миновал люминесцентно-зеленый теперь лес и подобрался с тыла к гостевому коттеджу. Оказалось, что на территории их несколько, и, по словам моего молодого пленника, Дженни держали в спальне второго этажа третьего по счету коттеджа от главного здания. Стены из красного кирпича, сложенная из красного кирпича каминная труба, белые ставни на окнах. Массивные инфракрасные очки позволили уловить движение в одном из окон второго этажа, что подтвердило мое предположение: внутри готовились к встрече со мной. И там, и вдоль дороги, и повсюду, где я мог неожиданно появиться.
«Необходимо отказаться от своих привычных схем…»
Форма бойцов Соги, как я и думал, представляла собой чудо дизайна одежды. Если не считать того, что она была мне на пару дюймов коротковата, то сидела идеально. Материал обладал невиданной мной прежде эластичностью, облегая любую фигуру и предоставляя полную свободу движений каждой мышце. Тонкая и легкая, как натуральный шелк, она одновременно позволяла телу дышать и сохраняла тепло. Вес такого «мундира» не ощущался вообще. Обычная одежда весила от трех до семи фунтов. Здесь же счет мог вестись в унциях. Неудивительно, что Оги, Кейси и Дермотт держались уверенно. У Соги все было доведено до совершенства.
Я остановился напротив того места, где предположительно прятали Дженни, чувствуя напряжение в каждом своем нерве. Едва ли они выделили для нее многочисленную охрану, подумал я. Скорее всего два или три человека. Один наверху. Двое внизу. Но кто-то мог находиться в ее комнате, и это сделало бы прямую атаку слишком рискованной.
Задняя дверь была покрыта белой краской в тон ставням, и в ее верхней части располагалась стеклянная панель, разделенная перегородками на шесть небольших квадратов. Отцепив от пояса дубинку и держа ее скрытно вдоль линии ноги, я постучал в стекло. Холодный пот струился у меня по спине, стекая в ложбинку, где рукоятка «беретты» упиралась в черную материю комбинезона. Из затемненной глубины коттеджа показалась тень, а потом дверь открылась.
