– Ни на что, – пожала плечами Тишкина, – просто вас никто не видел.
– Но мы видели друг друга, и этого достаточно, – сказал Люгеров.
– Милиции? – с иронией спросила Тишкина.
– Да, милиции, – вызывающе ответил Люгеров.
– Ну и как же мои часы оказались в цветнике? – поинтересовалась Вера Никитична, раскладывая по тарелкам макароны с сыром.
– Я уже сто раз повторяла, что не знаю! – нервно воскликнула Адская. – Я же сказала, что их украли, и не смотрите на меня так! – казалось, она вот-вот заплачет.
– Довольно, прекратите, наконец, – вмешался Тишкин, отодвигая макароны. – Вера, разве ты не понимаешь, что сейчас не время и не место затевать подобные разговоры.
– Да она каменная, бесчувственная! – срывающимся, плачущим голосом выкрикнула Адская.
– Следите за собой, – посоветовала ей Тишкина, бросив на Дину Петровну недобрый взгляд. – Ты не будешь макароны, Алексей? – спросила она, обратясь к мужу.
– Нет, – раздраженно ответил тот, – у меня пропал аппетит.
– Ну что-то есть надо, – практично заметила жена.
– А вы можете доказать, что были в Луге? – неожиданно спросил Люгеров у Тишкиной, оторвавшись от тарелки.
– Никто не может доказать обратного, – парировала Вера Никитична, – а остальное неважно.
– Вы не ответили на мой вопрос, – упрямо произнес Люгеров.
– Вам я не собираюсь ничего доказывать, – холодно сказала Тишкина.
– Да, тетя Алена ведь не оставила завещания, – начал размышлять Люгеров вслух. – Интересно, сколько вы получите? Этот дом, – стал он загибать пальцы, – ленинградскую квартиру и хорошие деньги в придачу, – заключил он, качая головой. – Да, немало, немало.
Алексей Александрович Тишкин вскочил с места, с грохотом отодвинул стул и сжал кулаки.
– На что вы намекаете? – требовательно спросил он. – Уж не хотите ли вы сказать, что я убил свою мать или её убила моя жена? Это кощунство, вы грязный тип, Люгеров. Если вы не прекратите свои подлые инсинуации, то я…
– Что вы? – перебил его Антон Анисимович. – Вызовете меня на дуэль?
– На дуэль? – презрительно переспросил Тишкин. – Еще чего, я просто набью вам морду.
– Сядь, Алексей, – решительным тоном сказала жена. – Нечего расстраивать себе нервы из-за всяких мерзавцев. Они тебе еще пригодятся, я имею в виду нервы.
Масленое выражение исчезло с лица Люгерова, уступив место злобе. Но в этот момент вмешалась Дина Петровна Адская.
– Вы оба ведете себя глупо и непристойно, – заявила она. – Не хватало еще, чтобы мы передрались.
– Правильно, – поддержала её Тишкина. – Думаю, вам надо извиниться, Антон Анисимович.
– Не раньше, чем это сделаете вы, – твердо сказал Люгеров.
– Я? – удивилась Тишкина. – И не подумаю.
– Тогда и от меня извинений не ждите.
– Ладно, давайте исчерпаем инцидент, – устало сказал Тишкин, – и забудем об этом разговоре. А то мы так скоро превратимся в зверей и перегрызем друг другу глотки.
– Антон, извинись, – дернула за рукав Адская двоюродного брата.
Тот нехотя извинился. Тишкин и Люгеров пожали друг другу руки в знак того, что топор войны зарыт. Дина Петровна Адская хмуро взглянула на Тишкину и начала было в чем-то упрекать её, но та элегантно заткнула ей рот, вежливо спросив:
– А не хотите ли еще чашечку чая, Дина Петровна?
Анна Петровна Дочкина пасла. Она всегда с удовольствием шла на это свидание с природой. Находиться под едва колышущимися кронами зеленых деревьев, вдыхать аромат бесчисленных трав и цветов, слушать звонкое журчание ручейка, внимать многоголосью птиц было для нее настоящим праздником.
Утро выдалось на редкость пригожее. Пока еще неяркие лучи утреннего солнца ласково гладили и лес, и коз, и луг, и саму Дочкину. Ветра почти совсем не было, и Анна Петровна наслаждалась тишиной. Но вот где-то невдалеке застучал дятел, залился соловей, зазвенели стрекозы, и в мгновение ока все вокруг нее обрело жизнь и движение. Дочкина обвела восторженным взглядом это великолепие красок и полной грудью вдохнула свежий бодрящий воздух здорового июньского утра. «Как все-таки прекрасна жизнь», – подумала Анна Петровна, подставляя лицо мягким заботливым лучам. Здесь, в тишине полей, среди природы, Анна Петровна чувствовала себя счастливой.
