– Кстати, – улыбнулся Скворцов, – а ведь у Сапфировой алиби. Она была с десяти до часу у Арсеньевых. Это заодно и Арсеньевых исключает. Согласны, Кирилл Александрович?
– Если считать, что оба убийства совершены одним и тем же человеком, Владимир Андреевич.
– А вы сомневаетесь?
– Есть немного. Связь между этими убийствами вообще нащупывается с трудом.
– Я очень ценю ваше доверие, Кирилл Александрович, но поверьте, я уверен, что мои действия дадут плоды, и скоро.
– Что-то их не видно, – съязвил Попов.
– Цыплят по осени считают, Кирилл Александрович. И, – добавил он, – давайте лучше продолжим обсуждение убийства. Что вы думаете о мотиве?
– Каверзный вопрос, – вздохнул Попов. – Дочкина – одинокая женщина. Если наш убийца не маньяк, то на ум приходит только одно…
Однако договорить он не успел, в дверь постучали.
– Войдите, – пригласил Попов.
На пороге стояли Симагины. Заговорил Михаил Антонович.
– Жена мне тут кое-что рассказала, возможно, это важно, а может, и нет. Так или иначе…
– Я вас слушаю, – перебил его Попов.
Симагина села и начала:
– За несколько дней до убийства я разговаривала с Анной Петровной Дочкиной, и мне показалось, что ей что-то известно.
– О чем? – резко спросил Попов, подавшись вперед.
– Об убийстве Тишкиной.
– Из чего вы это заключили?
– Из её поведения. Видите ли, она очень спокойный человек, но стоило мне вскользь заметить, что рядом с ней произошло убийство, а она ничего не видела, как она занервничала и оборвала разговор.
– Это очень нехарактерно для нее, – вставил Симагин.
– Тогда я не придала этому значения, – продолжала Мария Николаевна, – но потом её убили. Я подумала, а не было ли здесь шантажа?
– Вы правильно сделали, что пришли ко мне и все рассказали, – похвалил её Попов. – Думаю, будет лучше, если вы не станете распространяться на эту тему.
– Конечно, само собой, – ответил за жену Симагин и строго взглянул на нее.
– Ну, что скажете? – спросил Скворцов, когда Симагины ушли.
– Пока еще рано делать выводы, – осторожно заметил Попов, – но это самый вероятный вариант.
Лейтенант пристально посмотрел на следователя и молча кивнул, соглашаясь.
Весь Полянск был обыскан с ног до головы, но никаких признаков украденного не было найдено и в помине. Реакция на эти повальные обыски была, естественно, негативной. Особенно возмущалась Тарасова.
– Да что же это такое? – восклицала она с негодованием. – За последний месяц мой дом обыскивают три раза и, конечно, ничего не находят. Это беспредел. Милиция совсем распустилась.
Разумеется, после подобной тирады в адрес следователя и его подчиненных помощи от Анны Дмитриевны ждать не проходилось.
– Я ничего не помню, – сухо заявила она, с откровенной неприязнью глядя в глаза следователю. И добавила с язвительной, искривившей губы усмешкой: – Если не верите, могу показать медкарту. Там написано, что у меня склероз. Если, конечно, вы умеете читать.
Попов ничего не ответил и молча ретировался. Он понимал, что призывы к чувству гражданского долга ни к чему не приведут и лишь поставят его в глупое положение.
Пелагея Егоровна Цепкина долго не могла прийти в себя после обыска. Она грозила, требовала, умоляла прекратить это надругательство над её имуществом, но все напрасно. Акция состоялась.
– Между прочим, – заметил Попов, – дом принадлежит не вам, а Амфитриону Ферапонтовичу Редькину. Так что я не понимаю, чего вы, собственно, тут орете благим матом, будто вас режут.
– Не ваше дело! – заорала в ответ Цепкина, сжав кулаки. – У вас вообще ни о чем нет никакого понятия. Вы придурок и олух царя небесного. Кому на вас жаловаться? – грозно спросила она.
– Прокурору строчите, – улыбнулся Попов.
– И настрочу, – воинственно пообещала Коробочка. Попов пожал плечами и продолжил свое дело.
Алексей Александрович Тишкин тоже был не в восторге от обыска.
– Вы бы лучше искали, кто убил мою мать, – недовольно заметил он, – а то валандаетесь тут целый месяц и впустую. Допрыгались до нового убийства. У меня уже возникает сомнение в вашей компетентности.
– Позвольте оценивать это другим, – спокойно предложил ему Попов и как ни в чем не бывало приступил к обыску.
Радушнее всех встретила следователя старуха Матрена Тимофеевна.
– Что ж так долго не заходил, голубчик? – спросила она, ласково глядя на следователя.
– Некогда все, дела, Матрена Тимофеевна, – выдохнул Попов. – Вот к вам с обыском, чай, про кражу-то слышали?
– Как не слыхать, милок, не глухая ж. А что, думаешь у меня вещички найти?
– Да нет, – смутился Попов, – я вовсе и не…
– Да ты не стесняйся, милый, ищи, – прервала его старушка. – А я покамест тебе чайку сварганю.
Скворцов между тем отловил Таисию Игнатьевну.
– Ну как, у вас есть подозрения? – спросил он, отведя её в сторонку.
– Нужно поговорить с людьми, – уклончиво ответила Сапфирова. – Терпение, молодой человек, терпение.
– Но у меня его уже не хватает! – воскликнул Скворцов.
Таисия Игнатьевна строго посмотрела на него.
– Не требуйте от меня невозможного, – сухо ответила она. – Если что-нибудь выясню, я вам расскажу.
