Плюшевый интерьер напоминал старомодный клуб для джентльменов. Стены обшиты темными лоснящимися деревянными панелями, два черных кожаных кресла, на полу пушистый ковер, сильно пахнет мебельной политурой. Только застекленные шкафы с небольшим количеством очень старых с виду марок и застекленный прилавок с рядами монет на красном бархате свидетельствуют, что это деловое торговое предприятие.
Когда за ними закрылась входная дверь, из потайной дверцы в стене появился высокий ожиревший мужчина лет пятидесяти с широкой приветственной улыбкой. Одет, соответственно обстановке, в хорошо сшитый костюм-тройку в меловую полоску с полосатым колледжским галстуком. Голова практически лысая, если не считать ободка вроде монашеской тонзуры, наполовину закрывшего лоб, что выглядело довольно комично. Невозможно сказать, где заканчивается тройной подбородок и начинается шея.
– Доброе утро, джентльмены, – радушно произнес мужчина неожиданно высоким голосом. – Я Эйб Миллер. Чем могу служить?
Деннис с Патом предъявили значки и представили Роя Грейса. Эйб Миллер держался очень приветливо, не выдав разочарования, что к нему заглянули не покупатели.
Грейс посчитал, что дилер крупноват и неуклюж для обращения со столь деликатным товаром, как марки и монеты. Показав три разные фотографии Ронни Уилсона, он с волнением заметил, что дилер, похоже, узнал лицо.
– Предположительно, он был в Нью-Йорке около 11 сентября, – подсказал Грейс.
Филателист задумчиво кивнул:
– Я его видел… Дайте вспомнить. – Наконец поднял палец. – Слушайте, точно видел. Знаете, почему так уверен? – И по очереди оглядел полицейских.
– Нет, – качнул головой Грейс.
– Потому что, по-моему, он зашел сюда первым после 11 сентября.
– Его зовут Рональд Уилсон, – сообщил Грейс. – Рональд или Ронни.
– Имя ничего мне не говорит. Но позвольте кое-что уточнить. Дайте пару минут.
Эйб Миллер исчез в потайной дверце и через минуту вернулся со старомодной картотечной карточкой, заполненной чернилами.
– Вот, – торжественно объявил он, положил карточку и начал читать. – Среда, 12 сентября 2001 года. – Опять оглядел посетителей. – Я у него четыре марки купил. – Стал читать дальше. – Каждая номиналом в фунт, с Эдуардом, негашеная, новенькая. Идеальный клей, без фиксации. – Торговец озорно улыбнулся. – Заплатил за каждую по две тысячи. Удачная сделка! – Снова взглянул на карточку. – Продал через пару недель. С большой прибылью. Дело в том, что не надо было ему продавать их в тот самый день. Черт побери, мы все конца света ждали! – Он еще раз вгляделся в фотографию и нахмурился. – Вы сказали, Рональд Уилсон?
– Да, – кивнул Грейс.
– Нет, сэр. Его не так звали. Он иначе представился. Вот у меня записано: Дэвид Нельсон. Да. Мистер Дэвид Нельсон.
– Он назвал адрес, номер телефона?
– Нет, сэр. Не назвал.
Выйдя на улицу, Грейс сразу позвонил Гленну Брэнсону и велел передать Норману Поттингу и Нику Николлу, чтобы они срочно выяснили, сохранились ли данные об иммиграции за 2001 год и, если сохранились, зарегистрирован ли въезд в страну некоего Дэвида Нельсона.
Он считал, что ему повезло. Радость омрачал один вопрос: въехал ли Ронни Уилсон в Австралию – если вообще туда въехал – под именем Дэвида Нельсона и жил ли под ним дальше? К тому времени еще не раз мог сменить личность.
Однако через час, когда они входили в серо-голубое здание судебно-медицинской экспертизы, позвонил взволнованный Гленн.
– Мы продвинулись!
– Рассказывай.
– Я уже говорил, что ребята упустили Кэтрин Дженнингс? Что она улизнула от бригады слежения? Так вот – час назад она сама явилась в полицейский участок на Джон-стрит.
Грейса словно током ударило.
– Что? Зачем?
– Заявила о похищении матери. Слабенькой больной старушки, которую похититель грозится убить.
– Ты с ней сам разговаривал?
– С ней разговаривал тамошний следователь, выяснив, что в похищении подозревается не кто иной, как Чад Скеггс!
– Черт побери!
– Я так и думал, что тебе понравится.
– Что сейчас происходит?
– Я послал Беллу вместе с Линдой Бакли из отдела семейных проблем, чтобы они ее сюда привезли. Как только появится, мы с ней побеседуем.
– Потом сразу же мне позвони.
– Когда прилетишь?
– В восемнадцать часов вылетаю. По-нашему в одиннадцать вечера.
Тон Брэнсона внезапно изменился.
– Старик, мне придется устроить тебе авиакатастрофу. У Эри сегодня бассейн. Вчера я пришел домой только к полуночи.
– Скажи ей, что ты не нянька, а полицейский.
– Сам скажи. Хочешь, сейчас соединю?
– Ключ лежит в том же месте, – поспешно бросил Грейс.
Телефон по-прежнему молчит. Как будто прервалась связь с окружающим миром.
Эбби мрачно смотрела в окно пустого вагона, стискивая пластиковый пакет, куда сгребла лекарства из маминой ванной и спальни. Объяснила Дорис, что везет мать в санаторий, потому что сомневается в ее способности самостоятельно себя обслуживать, обещала позвонить, дать новый адрес и телефон. Та ответила, что ей жаль расставаться с соседкой, но порадовалась, что о ней заботится милая и любящая дочка.
Жестокая насмешка!
