Жизнь не подготовила Ронни к картинам разрушения, открывавшимся перед ним по пути от станции подземки к Всемирному торговому центру. Казалось бы, должен иметь представление, видев события вторника собственными глазами, насмотревшись потом телевизора, но действительность потрясла его до глубины души.
Стоял полдень. Похмелье после вчерашней выпивки с Борисом не облегчало жизнь, от запаха гари и пыли накатывала тошнота. Слышалась та же самая едкая вонь, которую он чуял, просыпаясь в Бруклине в последние два дня, только здесь она гораздо сильнее. По улице медленно едут шеренги машин спасательных и аварийных служб, военные автомобили. Вдали воет сирена, беспорядочно трещат вертолеты, зависшие в нескольких футах над крышами небоскребов.
По крайней мере, время на нового лучшего друга потрачено не напрасно. Действительно начинает казаться, что он может все. Рекомендованный Борисом спец по поддельным документам обитает в десяти минутах ходьбы от нынешнего пристанища Ронни. Он ожидал увидеть в грязном логове в темном закоулке сморщенного старикашку с увеличительным стеклом в глазу и перепачканными чернилами пальцами, а попал в красивый уютный офис в перестроенном на современный лад здании, где встретил симпатичного, очень любезного русского лет тридцати, в дорогом костюме, похожего на банкира или адвоката.
За пять тысяч долларов – пятьдесят процентов вперед, которые Ронни сразу же выплатил, – парень готов был сделать паспорт с визой. В результате на руках осталось около трех тысяч. Можно продержаться какое-то время, не выходя за рамки и уповая на то, что марочный рынок скоро оправится, хотя финансовые по-прежнему падают, согласно утренним выпускам новостей.
Впрочем, все это капля в море по сравнению с теми богатствами, которые ожидают его после успешного осуществления плана.
Невдалеке впереди дорогу перегораживал барьер с поднятым шлагбаумом, через который проезжали грузовики. Шлагбаумом управляли два молодых солдата в пыльных рабочих мундирах и армейских касках, с агрессивно нацеленными автоматами, в любую минуту готовые кого-нибудь шлепнуть в ходе новой войны с терроризмом.
Толпы туристов, включая группу японской молодежи, таращили глаза, фотографируя все подряд – занесенные пылью фасады, листы бумаги, клочья пепла, по щиколотку завалившие улицу. Пыли еще больше, хотя призраки не такие серые. Сегодня больше похожи на людей. На людей в шоке.
Женщина лет под сорок, с разлохмаченными волосами, в халате и шлепанцах мечется, обливаясь слезами, высоко держа фотографию симпатичного высокого мужчины в рубашке с галстуком, не говоря ни слова, только оглядывая всех по очереди, молча умоляя кивнуть в подтверждение:
Подходя к солдатам, Ронни увидел слева огромный щит с десятками наклеенных снимков. Лица крупным планом, некоторые на фоне звездно-полосатого флага. Фотографии завернуты в прозрачную пленку от дождя, под ними написано имя, фамилия и чаще всего вопрос: «Кто видел?..»
– Прошу прощения, сэр, дальше нельзя, – прозвучал вежливый, но твердый голос.
– Я пришел помогать на раскопках, – объявил Ронни, имитируя американский акцент. – Слышал, что добровольцы нужны. – Вопросительно посмотрел на солдат, опасливо покосился на автоматы. Потом горестно выдавил: – Мои родные… были в Южной башне во вторник…
– Как и у многих нью-йоркцев, приятель, – заметил солдат постарше с беспомощной улыбкой, словно говорившей: все мы вместе вляпались в это дерьмо.
Через шлагбаум прогромыхал экскаватор, за ним бульдозер.
Другой солдат ткнул пальцем вниз по улице:
– Поверните налево, увидите палатки. Там дадут инструменты, скажут, что надо делать. Желаем удачи.
– Вам тоже, – кивнул Ронни.
Нырнул под барьер, и через несколько шагов перед ним полностью открылись руины, напомнившие виденные когда-то изображения Хиросимы после атомной бомбардировки.
Он неуверенно свернул влево, прошел чуть вперед по дороге. Впереди неожиданно возник Гудзон и прямо возле реки перед горами обломков целый лагерь из палаток и тентов.
Ронни прошел мимо перевернутого автомобиля, доставлявшего спортивные товары. Рядом на земле валялась рваная куртка пожарного – пыльная, серая с желтыми полосами. Оторванный рукав отлетел в сторону. На груде камней, в запыленной серой футболке сидит пожарный, подпирая одной рукой голову, в другой держа бутылку с водой. Судя по виду, дошел до предела, больше не выдержит.
В секундные передышки от вертолетов слышатся другие звуки: рев подъемного крана, пронзительный вой резаков, дрелей, бульдозеров, непрерывные трели, звонки и гудки мобильных телефонов. В палатки по одному ныряют люди-муравьишки в защитных касках, другие выстроились в очередь у столов, сооруженных из козел. Оттуда доносятся запахи жареной курятины и гамбургеров.
