– Ну, знаете, грубо говоря, у него было много сомнительного товара. Я старательно забочусь о собственной репутации, если вы меня понимаете.
Гленн сделал пометку.
– Хотите сказать, что он не совсем честно вел дело?
– Некоторые его марки я не купил бы ни за какие деньги. Часто даже понять не мог, где он берет то, что предлагает, и действительно ли заплатил столько, сколько говорит. Впрочем, в деле он хорошо разбирался, и я ему продал несколько хороших вещей. Всегда платил на месте, наличными. Но… – Голос Хегарти прервался, он покачал головой. – Честно сказать, Ронни не входил в число моих любимых клиентов. Я обычно присматриваюсь к людям, с которыми имею дело. Всегда говорю: заключить можно тысячу сделок, а обмануть только раз.
Гленн молча улыбнулся.
Белла попыталась ускорить беседу:
– Скажите, мистер Хегарти, миссис Уилсон… миссис Лоррейн Уилсон… не обращалась к вам после гибели мужа?
Хегарти помедлил, опасливо оглядел обоих детективов, будто они вдруг расставили перед ним силки. Потом решительно ответил:
– Обращалась.
– По какому поводу?
– Ну, по-моему, это теперь не имеет значения – она тоже давно мертва. Только, знаете, я обещал хранить тайну.
Помня инструкции Грейса, Брэнсон описал ситуацию с максимальной резкостью:
– Мистер Хегарти, мы расследуем убийство. Нам необходимы все сведения, какие у вас имеются.
Хегарти опешил:
– Убийство? Я не знал… Ох, боже мой. Кто… кого убили?
– К сожалению, в данный момент не могу сообщить.
– Д-да, конечно, – пробормотал заметно побледневший дилер. – Дайте вспомнить по порядку. – Он на минуту задумался. – Она ко мне пришла, кажется, в феврале или в марте 2002-го… а то и в апреле… можно по книгам проверить. Сказала, что муж оставил крупные долги, деньги конфискованы до последнего пенни, дом тоже. По правде сказать, я посчитал довольно жестоким такое отношение к несчастной вдове. – Хегарти взглянул на детективов в ожидании подтверждения и, не увидев ответной реакции, продолжал: – Лоррейн призналась, что ждет выплаты по страховому полису и опасается, что кредиторы наложат лапу и на эти деньги. Видимо, тоже ставила подпись на совместные долговые расписки. Поэтому она хотела купить марки, которые, по ее мнению – совершенно справедливому, – легко спрятать. Думаю, это ей муж внушил.
– Сколько она потратила денег? – уточнила Белла.
– Первая сумма составила полтора миллиона плюс-минус какая-то мелочь. Через несколько месяцев она вложила столько же, если не больше, объяснив мне, что это деньги из фонда компенсации семьям погибших 11 сентября.
Гленн обрадовался, что названные Хегарти суммы совпали с уже имеющимися у них сведениями. Похоже, старик говорит правду.
– И попросила на все купить марки? – спросил он.
– Легче сказать, чем сделать, – заметил Хегарти. – Знаете, подобные затраты привлекают внимание. Поэтому я взялся покупать для нее в самых разных местах, объявляя, что делаю это для анонимного коллекционера. Довольно обычное дело. В последние годы китайцы помешались на дорогих марках… Плохо только, что некоторые дилеры сплавляют им всякое барахло. – Он предупредительно поднял палец. – Даже самые респектабельные.
– Не могли бы вы составить список марок, купленных для миссис Уилсон? – попросила Белла.
– Пожалуйста, только дайте мне чуточку времени. После игры займусь. Часам к пяти будет готово. Годится?
– Замечательно, – кивнул Гленн.
– И мы были бы крайне признательны, – добавила Белла, – если бы вы составили еще список людей, к которым она могла обратиться, продавая марки, когда требовались наличные.
– Я назову вам дилеров, – кивнул Хегарти, – и еще нескольких частных коллекционеров вроде меня. Нас сейчас уже значительно меньше, чем было. К сожалению, многие мои старые друзья и партнеры сошли в могилу.
– А вам известны дилеры или коллекционеры в Австралии? – спросила Белла.
– В Австралии? – нахмурился Хегарти. – В Австралии… Обождите минуточку… Конечно, у Ронни там был знакомый по Брайтону, эмигрировавший где-то в середине девяностых годов. Скеггс. Чад Скеггс. Всегда заключал сделки с большим размахом. Открыл в Мельбурне контору почтовых заказов. Время от времени присылает мне каталоги.
– Вы у него когда-нибудь что-нибудь покупали? – спросил Гленн.
Хегарти тряхнул головой:
– Нет. Он мошенник. Надул меня однажды. Я купил у него несколько австралийских марок, выпущенных до девятьсот тринадцатого года. Но они были вовсе не в том состоянии, как он рассказывал по телефону. Когда я предъявил претензии, он посоветовал в суд на него подать. – Хегарти беспомощно всплеснул руками. – Дело того не стоило, и ему это было известно. Пара тысяч… судебные издержки обошлись бы дороже. Удивляюсь, что этот подлец еще в деле.
– Больше никого в Австралии не припомните? – продолжала Белла.
– Вот что я сделаю – составлю для вас полный список. К концу дня сможете заехать?
– Конечно, большое спасибо, сэр, – поблагодарил Гленн.
При прощании Хегарти заговорщицки наклонился к нему.
– Вряд ли вы мне поможете, – прошептал он. – Пару дней назад меня засекла ваша камера наблюдения на Олд-Шорэм-роуд. Не замолвите ли словечко?
