В замке Боустринг творятся разные странные происшествия. То служанка видит приведение в доспехах рыцаря, то пропадает тетива от арбалета, да и сам хозяин замка носится по замку в старом балахоне с горсткой гвоздей и молотком, с криком — они идут. В воздухе так и ощущалась тяжелая атмосфера убийства. И оно не замедлило произойти. Владелец замка, лорд Рейл, убит. Известный криминалист Джон Гонт, приглашённый сыном убитого хозяина замка, начинает расследование.
В библиотеке замка и поныне стоят высокие напольные часы, о которых посетителям непременно рассказывают, что они сделаны в Германии и в свое время их круглый циферблат поворачивался всякий раз, когда раздавался затейливый трезвон. Но однажды ночью, около двух лет назад, циферблат перестал поворачиваться, а музыкальный механизм трезвонить: часы не только отметили время насильственной смерти лорда Рейла, но в каком-то смысле как бы продолжали пристально следить за событиями в замке, что и явилось причиной того, что они теперь не ходят. Если вы относитесь к числу избранных посетителей, вам могут даже показать на циферблате пулевые отверстия, хотя следов крови давным-давно и в помине нет.
Генри Стайн, обладатель титула баронов Рейл, лично купил эти часы, вполне современную вещь, хотя он, человек со странностями, не отличался особой любовью к современным вещам. Более того, он их терпеть не мог.
В свое время лорд Рейл наследовал в Восточной Англии Баустринг — один из немногочисленных уединенных замков XV века, которые волею Провидения не превратились в руины и не подверглись перестройке во времена Тюдоров.
Палисад Баустринга повторяет своими очертаниями туго натянутую тетиву лука, а мощный донжон — главная башня, служившая в отдаленные времена жилищем и оплотом защиты, — придает суровый, грозный облик замку, расположенному на морском берегу и представляющему собой в этом краю нечто редкостное.
Если бы лорду Рейлу позволили гнуть свою линию, он бы оставил освещение и санитарные коммуникации величественного сооружения в таком же первозданном состоянии, как его стены, башни, переходы, аркады и укрепленную центральную часть. Всякие новшества он не жаловал, всем своим сердцем и, возможно, душой он был предан своей коллекции средневекового оружия и рыцарских доспехов. Его тщеславие было, конечно, удовлетворено: нигде в мире не было частной коллекции великолепней. Но для того чтобы Оружейный зал Баустринга мог сверкнуть своими раритетами, там необходимо было электрическое освещение. Однако лорд Рейл старался включать электрический свет как можно реже и отбивал охоту пользоваться им у своих гостей. Он полагал, что одной маленькой лампочки вполне достаточно, и бродил по огромному сумеречному Оружейному залу, примыкавшему к библиотеке, со свечой. В библиотеке свечи горели в латунных подсвечниках на каминной полке. Короче говоря, эта чудаковатость лорда Рейла стоила его светлости жизни.
Одно крыло замка было личным владением лорда Рейла. Обычно он, в белом балахоне, торопливой походкой, с зорким взглядом и вздорным нравом, выходил из Большого зала в коридор и, миновав гостиную с одной стороны и музыкальный салон — с другой, шагал, не останавливаясь до тех пор, пока не подходил к библиотеке. Он мог, не задерживаясь и там, наспех схватить какую-либо книгу с одного из высоких стеллажей, потому что спешил в свой Оружейный зал. Огромная дверь захлопывалась за ним. Сквозняком могло задуть свечи на каминной полке. После этого в библиотеке слышалось только тиканье часов и шум каскада воды за окнами.
Случилось так, что во второй половине дня, 10 сентября 1931 года, двое джентльменов сидели в вагоне первого класса поезда, следовавшего по маршруту Лондон—Чаринг-Кросс—Олдбридж—графство Суффолк и говорили о лорде Рейле. Вернее, один из них говорил, а второй пытался поверить в существование столь фантастической личности.
Сэр Джордж Анструдер все время как бы оправдывался, и его крупное красное лицо выглядело хмурым. Наклонившись вперед, он слегка постукивал большим пальцем по ладони. Доктор наук Майкл Тэрлейн сидел с полузакрытыми глазами, поглаживая седоватый клинышек бороды, и время от времени поглядывал в окно, любуясь сельским пейзажем, весьма красочным в Англии ранней осенью. Солнце катилось к горизонту. Стук колес нагонял дремоту.
Сэр Джордж, страдающий одышкой, перевел дыхание.
— Я везу тебя к Рейлу, — сказал он, — не на свой, а на твой страх и риск. Не упрекай меня, если сочтешь, что он не в своем уме. Но Баустринг — это совсем другое дело… — Похоже, сэр Джордж волновался все больше, он то и дело скрещивал руки на груди и старался поймать взгляд Тэрлейна. — Конечно, развлечений здесь мало, но, если захочешь поиграть в гольф, есть прекрасная возможность в Олдбридже…
— Я не собираюсь играть в гольф, — сказал Тэрлейн, глядя в окно. — У меня годичный отпуск для научной работы, и мне не до светских развлечений. Кроме того, я знаю Олдбридж. Я был там однажды во время летних каникул, когда преподавал в Кембридже.
Джордж Анструдер кивнул в своей неспешной и добродушной манере. Сдвинув шляпу на затылок большой лысой головы, он широко улыбнулся. Директор Британского музея, читающий лекции в колледже Магдалины Кембриджского университета, сэр Джордж был не столько похож на ученого, сколько на какого-нибудь интеллектуала бармена.
