– Вряд ли это имеет значение, миссис Кавендиш. По правде говоря, ваша личная жизнь – не мое дело. Однако, как вы понимаете, с моей стороны было бы упущением не изучить отношения между матерью погибшего и его воспитателем. Присядем? – предложила Джаз.
– Да, конечно.
Адель села на подлокотник кушетки, а Джаз опустилась в старое, обитое ситцем кресло.
– Не торопитесь, миссис Кавендиш.
Адель глубоко вздохнула:
– Собственно, все начиналось очень медленно. Я познакомилась с Себастьяном как воспитателем Чарли. Сын все время попадал в переделки, и в первый год Себастьяну приходилось звонить мне, наверное, чаще, чем другим родителям.
– Он относился к Чарли благожелательно?
– Не в открытую. Но главное, он понимал моего сына. Иными словами, Себастьян точно знал, как обращаться с Чарли, чего не скажешь о его родном отце.
– Когда же ваши отношения с мистером Фредериксом начали меняться?
Адель покраснела:
– Ну, он привез восемь мальчиков на выходные кататься на лодке в Ратленд-уотер, а я живу неподалеку. Уильям куда-то уехал, и я предложила Чарли пригласить друзей на ужин в субботу вечером. Себастьян тоже пришел. Они провели фантастический день на воде и вернулись в очень приподнятом настроении… Мне давно не было так весело… – Адель улыбнулась. – Я не такая чопорная, как кажется, инспектор, но приходится прятать свое истинное «я», чтобы подстраиваться под мужа и его образ жизни.
Джаз кивнула, соглашаясь. Уж она-то знала об этом не понаслышке.
– В общем, наверное, мы все выпили немного лишнего. И Себастьян смешил меня: он при желании может быть очень остроумным… Я убиралась на кухне, пока мальчики смотрели DVD в закутке, и Себастьян пришел помочь. Мы болтали… и я поняла, что он
– Значит, Себастьян вам позвонил? – спросила Джаз.
– Да, дня через три. Пригласил на обед, сказал, что так, пожалуй, будет приличнее. Я тогда только купила этот коттедж, чтобы жить в нем во время регбийных соревнований Чарли и других школьных мероприятий. Ненавижу останавливаться в общежитии: там холодно, как в морге. Так что я частенько наведывалась сюда, в Норфолк.
– И вы стали любовниками? – прямо спросила Джаз.
– Не сразу, инспектор. – Адель покраснела. – Сначала просто друзьями. Помните, он был воспитателем Чарли, а я замужней женщиной. Я считала его привлекательным мужчиной; в сущности, думаю, я была немного влюблена в него, но никогда не допускала мысли, что это взаимно. Потом, в один прекрасный день, он признался.
– Как давно это было?
– Два года назад. – Адель вздохнула. – Само собой, ничего другого не оставалось, как хранить наши отношения в тайне, пока Чарли учится в этой школе. Но мы договорились, что, как только Чарли закончит, ничто не помешает нам быть вместе. Себастьян собирался искать другую работу, а я планировала уйти от Уильяма. Мы хотели начать новую жизнь вместе.
– Вы хотели провести с ним всю оставшуюся жизнь?
– Да, – кивнула Адель. – Понимаете, у нас схожие интересы. Мы оба любим свежий воздух и спорт. Сейчас, наверное, и не скажешь, но в свое время я чертовски хорошо играла в нетбол. Любила ездить верхом, плавать… – Голос Адели затих. – Уильям горожанин до мозга костей. Отдых за городом для него означает ближайший старомодный паб и чтение воскресных газет. Смерть Чарли ускорила события. Пару дней назад я оставила Уильяма. Он согласен развестись. – Адель пожала плечами. – Так легко. Не осталось, ради чего держаться.
– Я ценю вашу откровенность, миссис Кавендиш, – сказала Джаз. – Вы, часом, не дарили Себастьяну некую личную вещь… ювелирное украшение, например… в знак ваших чувств?
Адель явно удивилась:
– Дарила. Я отдала ему перстень-печатку с гербом моей семьи. А он дал мне вот это, – Адель подняла левую руку и показала Джаз очень красивое русское обручальное кольцо на среднем пальце. – Разумеется, Себастьян не мог носить кольцо при Чарли. Он хранил его в ящике письменного стола и надевал, когда мы были вместе.
– Он носит его сейчас, Адель. Я видела, – подтвердила Джаз. – Когда вы дали ему перстень?
– Где-то в начале ноября. – Она потерла напряженную шею. – Надо же, а кажется, так давно. До того, как умер сын. Когда жизнь была относительно нормальной. – Она покачала головой: – Можете себе представить, как трудно пришлось нам обоим с тех пор.
– Расскажите поподробнее, – попросила Джаз.
Адель нахмурилась:
– Вам и так должно быть ясно, инспектор. Мой сын умер, находясь на попечении Себастьяна. Стоит ли еще что-то объяснять? Он сокрушен виной.
– Вот только… ваш сын
