— Мама всегда советовала мне в таких случаях глубоко дышать.
— Хороший совет.
— А еще вытирать ноги и прилично себя вести.
— Конечно, нужно вытирать ноги и прилично себя вести, — согласилась Сэнди, как с маленьким, выводя со стоянки свою белую «кэмри» и пытаясь припомнить, как лучше всего добраться до дома Гордона Липсмана.
«На углу поверните направо. Потом прямо до Цитрусовой рощи», — вспомнила она слова Далилы.
— Как ты там? — спросила она через минуту, заметив, что голова Гордона склонилась набок.
— Пытаюсь глубоко дышать, — сказал он откровенную ложь.
Господи, только бы его не стошнило в моей машине, думала Сэнди, на углу свернув вправо. Они доехали без происшествий до Цитрусовой рощи, пока она снова не повернула направо. Если ей не изменяет память, то где-то через полмили нужно повернуть налево.
— Куда это мы едем? — внезапно спросил Гордон, резко выпрямляясь и осматриваясь, хотя было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.
— Я везу тебя домой, — напомнила ему Сэнди.
— Может, ты меня к себе домой отвезешь? — предложил он, отвратительно осклабившись.
— Нет, этого я не могу сделать.
— Почему? Я разве не нравлюсь тебе, Сэнди?
Сэнди решила, что лучше всего не вступать в этот разговор.
— Сейчас направо, Гордон? — Меньше всего — помимо того, чтобы флиртовать с мужчиной, который внушал ей отвращение, — ей хотелось бы сейчас заблудиться. Она вспомнила, как они ехали здесь с Далилой в прошлый раз, и содрогнулась при одном воспоминании об их ужасной находке.
— Тебе холодно? — спросил Гордон.
— Что? Нет, не холодно. Я правильно еду?
— Не знаю. Какая-то незнакомая местность.
— Гордон, сосредоточься.
— Я и сосредотачиваюсь. — Он внимательно рассматривал своими косыми глазами ее профиль. — Ты очень красивая женщина, ты знаешь об этом?
— Сейчас налево?
— Налево, направо, какая, в сущности, разница?
— Хватит, Гордон! Будь серьезнее. Сейчас надо повернуть налево, правильно?
— Да.
— Отлично.
— Но направо будет короче.
— Что?
— Там объезд.
— Точно? Ты уверен?
— Конечно, я уверен.
Сэнди показалось, что он даже оскорбился.
— Ладно. Тогда руководи.
— Да, дорогая, — ответил он со своей дурацкой ухмылкой. — Именно этим я и занимаюсь. Руковожу. — И в третий раз за ночь раздался его визгливый смех. — Подумываю вот поставить на будущий год «Ренту».[50] Что скажешь?
— Довольно амбициозная затея, — рассеянно произнесла Сэнди. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на незнакомой дороге.
— В амбициях нет ничего плохого, — ледяным голосом ответил Гордон.
— Конечно нет. — Куда они едут? Надо было добираться знакомым маршрутом. А, что если они сейчас заедут черт-те куда и не доберутся до дома и к утру? Зачем она вообще вызвалась отвезти его домой? Почему не предложила проспаться до утра в машине? Почему в Торрансе нет такси? Почему куда-то фонари пропали? Что, если машина сломается или у нее спустит шина? Почему у нее нет сотового телефона, чтобы в крайнем случае можно было позвонить и попросить помощи? Что с ней творится такое?
— Ты видела?
— Что? — Она что, пропустила поворот на Адмирал-роуд?
— «Ренту».
— А! Да, видела.
— На Бродвее?
— Да.
— В первом составе?
— Кажется. Наверное.
— А у меня есть альбом с первым составом.
— Что ж, хорошо.
— Это, конечно, не совсем то же самое, что смотреть пьесу.
— Наверное.
— Я так хотел ее посмотреть, — мрачно сказал Гордон. — Но мать заявила, что не поедет за тридевять земель, чтобы смотреть ублюдочную версию «Богемы». Это она ее так назвала. Ублюдочная версия! Представляешь? — Он покачал головой. — Да, не следовало ей так говорить…
— Попробуй глубоко дышать, — напомнила Сэнди.
— Да, мама.
— Теперь прямо?
— Прямо и честно.
— Гордон…
— К тому же кошек нельзя было бросить.
— Что?
— Нельзя куда-то уехать и бросить кошек.
— Ты мог бы поехать без нее, — осмелилась вставить Сэнди, тут же об этом пожалев. Зачем она ввязывается в этот разговор?
— О нет, этого я сделать не мог.
— Ты был хорошим сыном.
— Что я мог поделать? За ней больше некому было ухаживать.
— У вас больше нет родственников? — Сэнди вспомнила те фотографии в доме Гордона с изображением двух молоденьких хорошеньких девушек.
— У мамы была сестра, но уже давно умерла. Погибла в автокатастрофе. Кстати, ты на какой скорости едешь?
Сэнди вдруг поняла, что начинает разгоняться, и быстро сбавила скорость ниже предельных тридцати миль в час.
— А у тебя? — спросила она. — У тебя нет братьев и сестер?
— Нет, я единственный ребенок. В своем роде, — добавил он, снова улыбнувшись своей противной улыбочкой. — А у тебя?
— У меня есть брат в Калифорнии.
— Он кино занимается?
Сэнди невольно рассмеялась.
— Почему кино? Нет. Работает в каком-то крупном интернет-магазине.
— Да? А у его сестры даже сотового нет. Забавно.
Сэнди ощутила смутное беспокойство.
— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?
— О! Я много чего про вас знаю, миссис Кросби.
— Например?
— Я знаю, что ты очень красивая.
Сэнди чуть слышно застонала.
— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?
— Я знаю, что твой муж от тебя ушел к матери Далилы.
— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?
