— Не умничай! — бросает она. Мне всегда казалось нелепым это выражение. Почему люди так говорят? Наверное, потому, что на твоем фоне выглядят полными дураками, не иначе.
— Что ты здесь делаешь?
— Твоя мать брала у меня мои лучшие черные туфли, а они мне сегодня понадобились.
— У тебя что, свидание?
— Вообще-то да.
— Бедняга, — смеюсь я.
— Что-то ты слишком много разговариваешь. — Сказать по правде, до сих пор не знаю, что она имела в виду, но не сомневаюсь, что она явно хотела меня как-то поддеть. — Что это ты читаешь? — Она выхватила у меня из рук книгу и стала грубо перелистывать страницы. — Не поздновато ли читать комиксы?
— Это графический роман.
— Это хваленые комиксы! Ну ты даешь, ей-богу! В твоем-то возрасте! Тебе что, больше нечем заняться?
— Ты разве не торопишься на свидание?
Она смотрит на часы. Это одна из тех подделок под «Ролекс», которые не обманут и теленка. На них даже смотреть не надо, чтобы почувствовать, что это подделка. Да они и выглядят как подделка, не лучше силиконовой груди, которой она тоже обзавелась.
— У меня еще куча времени.
— Прекрасно. Потому что мне показалось, что мать сама ушла в этих туфлях.
— Что?
— Да, точно, в них. — На самом деле я даже не помню, в каких туфлях ушла мать, просто мне очень хотелось подпортить ей настроение, что мне с легкостью и удалось.
— Куда она ушла? Когда вернется?
— Понятия не имею, она мне ничего не сказала.
— Это дорогущие выходные туфли, а она в них по магазинам таскается! — возмутилась она.
В ответ я только пожал плечами и вновь уткнулся в книгу. Через несколько секунд тетя уже неслась вверх по лестнице в спальню матери. Я услышал, как у меня над головой стукнула дверца шкафа и на пол полетели вещи.
— Нашла, — сердито объявила тетушка, появившись у меня за спиной и зловеще помахивая в воздухе туфлями.
— Что ж, повезло, — отвечаю я.
— Ты же…
— Я говорю:
— Я прямо вся взмокла, и меня трясет, — говорит она, будто в этом моя вина.
— Принести тебе что-нибудь выпить? Колу или сок?
Она плюхнулась на диван:
— Диетическую колу.
И вот так всегда. Ни тебе спасибо, ни пожалуйста. Ни хотя бы: «Это было бы чудесно». Я поднялся с кресла и направился в кухню.
— Знаешь, а говорят, что диетическая кола вредная, — кричу ей я. — Вроде как оказывает отрицательное воздействие на сосуды мозга. Что приводит к тупоумию.
— Ну, тогда тебе не о чем волноваться, — отвечает она и снова издает свой жуткий гиеноподобный лай.
И именно в этот момент, в два часа двадцать две минуты пополудни, если верить электронным часам на микроволновой печке, я понял, что убью ее. Вообще-то эта мысль не раз приходила мне в голову в последние месяцы, а может, и годы. Как часто мне представлялось, как я буду убивать ее, если мне подвернется такая возможность, представлялись различные способы расправиться с ней с минимумом усилий и максимумом страданий. Мне очень хотелось, чтобы ее постигла мучительная смерть за ту мучительную жизнь, которую она мне устроила.
— У нас нет диетической колы, — вру я, задвинув банки подальше к стенке холодильника. — Как насчет джин-тоника?
Она, кстати, была алкоголичкой.
— Было бы неплохо, — отвечает она, и, пожалуй, это самое лучшее, что она сказала мне за много лет.
— Я сделаю, — отвечаю я, доставая из холодильника бутылку тоника, нахожу в шкафчике под раковиной джин и со знание дела смешиваю напитки.
По дому были вечно разбросаны всевозможные таблетки. Порывшись в кухонных ящиках, я нахожу старый пузырек с перкоданом, разминаю шесть оставшихся таблеток и вытряхиваю их в джин-тоник. Для отрицательного воздействия на сосуды ее головного мозга. Потом возвращаюсь в гостиную и передаю ей стакан.
— Как долго, — говорит она. Ни тебе «спасибо», ни «очень мило с твоей стороны».
— Пожалуйста, — отвечаю я, глядя, как она залпом выпивает полстакана.
— Неплохо, — говорит она, делая еще один глоток. Потом откидывается на спинку дивана и замолкает, очевидно, о чем-то задумавшись. Сделав очередной глоток, она корчит гримасу и ставит стакан на пол.
— Что-то не так?
— Горький.
— А разве он не должен быть горьким?
— Тоника слишком много.
— Давай добавлю джина, — любезно предлагаю я.
Она смотрит на почти пустой стакан и вскакивает на ноги.
— Нет, не нужно. Мне пора идти.
— Может, посидишь еще немного? — предлагаю я самым своим смиренным тоном. — А то мы почти и не разговаривали в последние дни.
— А ты хочешь поговорить? — Она удивлена и даже, кажется, немного польщена.
— Как продвигаются твои дела? — спрашиваю я.
— Как у меня продвигаются дела? Это еще что за вопрос?
— Как твоя работа в банке?
Тут она издает какой-то кудахтающий звук и у нее опускаются уголки губ.
— Ужасно. Если б Эл не был таким идиотом и хоть что-то смыслил в финансах, я сейчас была бы на его месте. Так, мне пора наводить красоту.
— Ты и без того красивая, — с трудом произношу я, чуть не подавившись собственными словами.
Она улыбается и приглаживает свои влажные волосы.
— Спасибо, очень мило. — Она наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб. — Ой, — говорит она, притронувшись к голове туфлями, которые держит в руках.
