— Послушайте, ночью вы все равно ничего не найдете, — продолжал Джон. Он явно не желал усугублять ситуацию и тащить в участок ни этого городского пьяницу, ни этих малолетних бандитов, ни этого дрянного учителишку. Где его помощники, черт побери? Он же вызвал машину еще по пути сюда. Почему они так долго? — Так что отправляйтесь-ка по домам, и приятных вам сновидений. А если вам так уж приспичило исполнить свой гражданский долг, то по пути домой наведайтесь в торговый центр.
— Нет моей жены в этом чертовом торговом центре! Послушайте, вы…
— Нет, это вы послушайте. Вы арестованы, так что повернитесь и заведите руки за спину, — приказал Джон, снимая с ремня наручники, чтобы показать, что он не шутит. Он очень надеялся, что до этого не дойдет, но, судя по всему, все же придется применить силу. — Поживее, Кэл. Не усложняйте, это совершенно бесполезно.
— Да пошел ты! — выругался Кэл, развернувшись и вытянув за спиной руки.
Слава богу, думал Джон, застегивая на мощных запястьях Кэла наручники. И мысленно поставил себе на заметку не забыть про царапины на руках Кэла. Интересно, это он у Кэрри так разбушевался или причина их возникновения гораздо серьезнее?
— А это правда необходимо, шериф? — спросил Гордон Липсман, не сводя глаз со своих ботинок.
— Идите домой, — с нажимом повторил Джон.
Дождавшись, когда они выйдут, он вывел из дома Кэла. Патрульная машина подъехала как раз в тот момент, когда разъехались последние из его гостей. «Как раз вовремя, мать вашу», — подумал Джон, подводя Кэла к обочине. Но вслух сказал только:
— Зачитайте мистеру Гамильтону его права и отвезите в участок. Он обвиняется в оскорблении словом и действием.
— А вы не поедете? — спросил Кэл Джона, когда второй офицер затолкал его на заднее сиденье машины.
— По-моему, нам всем нужно слегка остыть и успокоиться, — ответил Джон. — Увидимся утром. Может, к тому времени миссис Гамильтон вернется и согласится взять вас на поруки.
— А если нет?
— Тогда мы заведем дело о пропавшем человеке и приступим к поискам.
— Готов поспорить, что вы бы не так рассуждали, будь это ваша жена, — проговорил с заднего сиденья Кэл. — Или дочь, — добавил он зловеще.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего. Просто размышляю вслух. — Кэл Гамильтон откинулся на сиденье и отвернулся от шерифа, уставившись в ветровое стекло.
Джон еще несколько минут стоял на тротуаре и смотрел вслед полицейской машине, не зная, как ему поступить — ехать ли в участок прямо сейчас или допросить Кэла потом. Хотя понимал, что вряд ли он сейчас от него чего-нибудь добьется и что лучше сейчас ехать домой и попробовать выспаться. Потому что, если Фиона Гамильтон и вправду пропала, то завтра ему предстоит тяжелый день. Еще чуть-чуть, и об ее исчезновении пронюхает пресса. Ну а тогда на него со всех соседних графств слетятся журналисты, потом на него снова насядет мэр и будет насмехаться над его интуицией, над его преданностью делу и над его профессиональными способностями. Джон почти двадцать лет проработал в полиции, но до сих пор находились кретины вроде Шона Уилсона, которые ставили под сомнение его профессионализм. «Может, потому, что я и сам в нем сомневаюсь?» — думал Джон, прекрасно понимая, что если в городе и впрямь завелся серийный убийца и если он его поймает, то на него больше не посмеют взирать как на разжиревшего бездельника, который только проедает деньги рядовых налогоплательщиков. Неужели на него и впрямь так смотрят? И хватит ли у него сил изменить сложившееся о себе мнение?
Ночной воздух прорезал женский голос:
— Мистер Вебер!
Он обернулся:
— Миссис Кросби.
— Называйте меня просто Сэнди.
Он попытался выдавить улыбку:
— Я могу вам чем-нибудь помочь, Сэнди?
— Все в порядке?
— Пока да. Возможно, завтра мне нужно будет с вами поговорить.
— Конечно. Помогу, чем смогу. Шериф, — снова обратилась она к нему, пока он не ушел.
— Да?
— Мне позвонила Рита Хенсен…
Школьная медсестра, вспомнил Джон, представляя себе эту миниатюрную женщину. Это Джон три года назад распутал шнур на шее ее мужа, и вряд ли он когда-нибудь сможет забыть ужасное синее лицо висельника со стеклянными глазами и вывалившимся изо рта языком.
— Не знаю, должна ли я вам говорить…
— Что говорить?
— Просто мне бы не хотелось, чтобы у Брайана возникли неприятности. Он милый мальчик, очень ранимый, и я знаю, что он ничего плохого не сделал, просто, учитывая последние события…
— Миссис Кросби… Сэнди, — спохватился Джон. — Что вы хотите мне рассказать?
— Мне звонила Рита, и она очень расстроена.
— Брайан что-то натворил? — Прямо клещами приходится тянуть.
— В том-то все и дело — она сама не знает. А он не хочет говорить.
— Тогда почему она так волнуется?
Сэнди снова замолчала. И вдруг слова и фразы полились сами собой, как вода из крана:
— Он стал совсем уж неразговорчивым после той всенощной. Его, очевидно, что-то сильно беспокоило, но он отказывался говорить, что именно. Сначала Рита решила, что эти поминки обострили воспоминания о гибели отца. Он стал плохо спать, вообще почти не спит. А иногда среди ночи уходит из дома.
