Дверь скрипнула. Он увидел ее, замотанную в большое банное полотенце.
— А что это там, за шторой?
— Это? Там у нас гардеробная.
Настя обернулась, отдернула штору. Длинный шест, закрепленный на обеих стенах, был густо завешан «плечиками» с девичьими нарядами.
— А ты, оказывается, любопытен! — Она задернула штору, шагнула к Саше, придерживая на груди полотенце.
— Иди сюда. Сними его, — попросил он.
Настя размотала кокон, полотенце упало к ее ногам.
— Боже мой, какая ты красивая, — только и смог выговорить Александр.
— Иди в ванную, а я сооружу стол, — как бы не заметив его восхищения, сказала девушка.
— Закрой глаза. Я не хочу, чтобы ты меня видела.
— Обнаженным? Но я тебя уже видела! — рассмеялась она. — Ты прекрасно сложен.
— Все равно.
Она послушно закрыла глаза, он обошел ее сзади, осторожно поцеловал шею, поднял упавшее полотенце, обернул его вокруг бедер и направился в ванную.
— Эй, это мое полотенце, отдай! Тебе там приготовлено другое.
— Я не хочу видеть тебя в полотенце, — крикнул он через дверь.
— Тогда и я не хочу видеть в нем тебя!
Пока Турецкий плескался в ванной, она вымыла фрукты, принялась укладывать их на блюдо. В коридоре что-то долго пиликало. Прислушавшись, Настя поняла, что звонит мобильный телефон. Она прошла в прихожую, достала трубку из куртки Александра и отключила аппарат.
Вот так! Чтобы никто им не мешал!
Потом они сидели на постели нагишом. Между ними стоял поднос, на котором уместились бокалы, блюдо с фруктами, маслины, тарелочка с сырами. Рядом, на полу, стояла бутылка шампанского. Они пили, болтали и любили друг друга.
Утро понедельника началось в РУВД Восточного административного округа необычно. Рябой был в приподнятом настроении, что совершенно не соответствовало обычно хмурому выражению лица подполковника, а уж тем паче по понедельникам, после тяжко проведенного выходного. Но нынче Рябой оглядывал подчиненных любовным взором отца-командира, задерживая его на криминалисте Щеглове.
— Что ж, товарищи! Можем работать, когда захотим! Думаю, все уже слышали об успешной операции по задержанию и обезвреживанию опасного преступника, которую провели капитан Щеглов и майор Зайко. Бдительность и острый глаз криминалиста позволили Щеглову разглядеть в респектабельном господине киллера, матерого бандита-отморозка! Щеглов вступил с ним в схватку и вышел победителем. Преступник, за пять минут до этого убивший человека из пистолета ТТ, сам пал под карающей рукой Закона, — распинался подполковник. — Как мне сообщили в МВД, убитый киллер и убитый им убитый… — подполковник запутался, кашлянул, — короче, «пальчики» обоих клиентов есть в картотеке МВД. Знаете, кого обезвредил наш Щеглов? Одного из членов малышевской преступной группировки, которая десять лет тому назад держала в страхе весь Питер! И не просто члена группировки, а правую руку самого Малышева! Этот деятель по кличке Чечеточник десять лет скрывался от правосудия. Даже изменил внешность! Но как веревочка ни вьется, а конец всегда найдется! Попрошу без глупых улыбочек ваших. И вот карающая рука Закона в лице капитана Щеглова настигла его! В смысле — преступника!
Подчиненные, сидевшие плотными рядами в тесноватом кабинете Рябого, принюхивались. От подполковника явно попахивало коньяком. Впрочем, коньяком попахивало и от Щеглова, и от Зайко.
— Меня, знаете ли, утром поздравил сам генерал Семочкин, наш с вами начальник. Это приятно. Я пригласил перед планеркой Щеглова и Зайко к себе. И уже поздравил их от имени генерала.
— Это чувствуется, — подали реплику из заднего ряда.
— Не понял?! — насупился было Рябой.
— А кто он теперь, этот Чечеточник? Кем он стал в мирной жизни?
— Пока неизвестно. Документов при нем никаких нет.
— А кто второй-то? Которого этот пристрелил?
— Второй опознан. Он был при документах. То есть наоборот. Короче, это бывший сотрудник питерского РУОПа, связанный с преступниками. Сливал информацию, сучара. Сидел. Вышел. И нашел свою смерть, — кратко изложил ситуацию Рябой. — Щеглов и Зайко, встаньте! Пусть молодая смена посмотрит на вас.
Молодая смена в лице дознавателя Морозовой хлопала глазами в сторону Щеглова.
— Капитан Щеглов! Выношу вам благодарность за проявленную бдительность и отвагу при несении службы. И вам, майор Зайко. Вы оба будет премированы.
— В каком размере? — заинтересовался молчавший до сих пор криминалист Янушко.
— Это потом, это в рабочем порядке.
Щеглов посмотрел на верного друга Янушко, подмигнув ему в том смысле, что все, что будет получено в виде премии, будет вместе и выпито. Глупую и нелюбимую теперь Морозову он не удостоил взглядом.
