Это был слишком сложный вопрос для моего ошеломленного событиями мозга, поэтому я, молча, вздохнула и взялась обрабатывать свеженькую ссадину на голове Максима. Он лежал на моей кровати, единственном месте, где можно было устроиться горизонтально, и пытался не стонать, обхватив руками свою плотно перебинтованную грудь. Его героический поступок, дорого стоил его переломанным ребрам. Судя по мрачному выражению его лица, он уже сообразил, что сделал что-то, мягко говоря, неправильно.
– Я боялся за тебя, – он виновато посмотрел на меня. И я тотчас почувствовала себя предательницей, хотя ничего никогда ему не обещала. – Извини.
– Ничего, – утешил его Шмелев, – мы сейчас что-нибудь придумаем.
Он повернулся ко мне.
– Мы проследили за вашей машиной. Жалко только, что пришлось двигаться на некотором расстоянии. Иначе мы бы прибежали раньше, – объяснил он свое появление на моей лестничной клетке.
– Отпустите меня, – посоветовал Терминатор – И я ничего никому не скажу. В конце концов, это всего лишь недоразумение. Ты же понимаешь, ты не можешь удрать.
Шмелев вопросительно посмотрел на меня. Тяжело вздохнув, я рассказала, что произошло в особняке Марковского.
– У них Денис, – подвел итог Толик.
Светка нервно хихикнула.
– Пришел тебя спасать? – невинно поинтересовалась она, ехидно взглянув на меня. – С чего бы это?
Максим помрачнел.
– Нет, он пытался поиграть в разведчика, – соврала я, испытывая к себе отвращение.
– В кого теперь будешь играть ты? – наивно спросила Светик.
– В заложника.
Я тяжело вздохнула и твердо обратилась к Терминатору.
– Завтра с утра я пойду в этот чертов банк и отдам Вам то, что будет в ячейке. Я не сбегу. Но ночевать в моей квартире Вы не будете. Согласны?
Терминатор пожал плечами.
– Я буду ночевать в машине.
– Мы его проводим, – предложила Светик, переглянувшись со Шмелевым.
Не развязывая Терминатора, Шмелев вывел его за дверь.
– Я жду тебя завтра с утра, – хмуро напомнил мне неудавшийся сторож на прощанье.
– Я тоже приду, – пообещал Шмелев.
И вскоре мы остались с Максимом наедине. Он лежал на спине. Его глаза были закрыты. На несколько мгновений мне показалось, что он без сознания. Я подошла к нему и заглянула в лицо.
– Как глупо, – тихо проговорил он, не открывая глаз.
– Нет, не глупо. Ты же не мог знать…
– Посиди рядом.
Я села рядом, он обнял меня за талию и положил голову мне на колени. Необъяснимое чувство вины снова накатилось на меня.
– Не встречайся с Марковским. Это опасно.
– Я буду не одна.
– Он… для тебя много значит?
Насколько я поняла, речь велась о Денисе.
– Он оказался в этой ситуации из-за меня. Кроме того, они меня все равно не оставят в покое, пока не найдут бумаги, – почему я оправдываюсь? Я не знала, что значит для меня Денис и что значит для меня Максим. И копаться в себе у меня в последние дни не было ни времени, ни желания.
Максим помолчал, потом тихо спросил.
– Мне уйти?
Если бы он мог видеть себя, не задавал бы таких вопросов. Он был настолько бледным, что больше напоминал привидение.
– Я еще не окончательно озверела, – я провела ладонью по его волосам и встала с постели – Принести тебе что-нибудь обезболивающее? Выпьешь?
Он молча кивнул. Я принесла ему имеющийся у меня в наличии нурофен и принялась стелить раскладушку. «Наверное, стоит ее выкупить у нашей вахтерши», – мелькнула мысль, когда я, наконец, улеглась на свое скрипучее неудобное ложе и закрыла глаза. Заснуть было трудно, но я старалась. Когда мои титанические попытки почти увенчались успехом, в комнате вдруг послышались тихие шаги. Сон сразу же улетучился.
– Ты спишь? – послышался голос Максима совсем близко.
Я чувствовала, как он наклонился надо мной.
– Я не сдамся, ты лучше привыкай ко мне, – прошептал мой упрямый поклонник едва слышно, прикоснулся губами к моей щеке и вернулся в свою постель.
Мне было жалко себя и хотелось плакать, а впереди была еще целая ночь гарантированной бессонницы.
Утро выглядело таким же не выспавшимся и хмурым, как и я. За окном моросил мелкий противный дождик, и, если бы не по-новогоднему украшенная витрина магазина за окном, ничто бы не указывало на последнюю неделю декабря. Максим тихо спал, измученный накануне собственным героизмом. Стараясь не потревожить его сон и не выслушивать очередные наставления, как себя правильно вести с супостатами, я быстро собралась и выскользнула из дома.
– Поехали? – не утруждая себя приветствиями, спросила я Терминатора, с удовлетворением отметив, что его ночь тоже нельзя было назвать приятной. Вид у него был помятый, а двухдневная щетина на лице автоматически превращала его из Терминатора в Троглодита. Он молча отворил дверцу машины, и вскоре мы уже были возле отделения банка, в котором мой несостоявшийся жених хранил свои тайны.
