Ноги ныли все сильнее, но она должна была сделать это, иначе окажется, что Бо укралу нее больше, чем прядь волос, теперь покоившуюся в наволочке, набитой множеством других таких же. Импровизированная подушка в числе остальных улик лежала в сейфе полицейского участка округа Колумбия.
Она не могла вынести мысли о том, что стала жертвой. И как только закончит свой путь от мемориала Джорджа Вашингтона до болота, ей станет легче проделать его еще раз. Лейси будет повторять маршрут снова и снова. Пока не обретет покой, который всегда находила здесь раньше.
На доске объявлений у входа в Дайк-Марш все еще висело приглашение слушать утреннее пение птиц в заповеднике. Мало что здесь изменилось. Вокруг было тихо, и лишь иногда звонко жаловалась какая-нибудь птичка. Солнечные лучи едва пробивались сквозь листву, создавая идеальное сочетание светло-зеленого и золотистой дымки. Лейси надеялась увидеть кардинала — знак удачи, если верить тетушке Мими.
Она понимала, почему важнее примириться с нападением в Дайк-Марш, чем с кровавым ужасом за сценой показа мод. В «Салоне смерти» она вышла победительницей. Но нынешняя прогулка означала возвращение на поле битвы, которую она проиграла. Проиграла на собственной территории, а ведь дело могло кончиться куда хуже.
Лейси пошла медленнее, но сердце заколотилось, а в горле пересохло. Спине вдруг стало холодно, и она поняла, что вся дрожит. И разозлилась. Разозлилась на подлого маньяка, на себя за то, что оказалась такой трусихой.
Она прибавила скорости и теперь шла все быстрее, размахивая сжатыми в кулаки руками. У нее словно появилась цель. По обе стороны главной тропы деревья были срублены, распилены на бревна и сложены в огромные кучи. Лейси прошла мимо того места, где Бо Редфорд набросился на нее. И на минуту остановилась, чтобы оглядеться и перевести дыхание. Очень важно именно пройти мимо. Добраться до конца пути.
Она свернула влево к маленькому пешеходному мостику и вдруг сообразила, что больше не одна. Он сидел на столбике, подставив лицо солнцу. Синяя рабочая рубашка и ковбойская шляпа. Синие джинсы льнули к бедрам. Глаза, кажется, были закрыты. Лейси решила пройти мимо. Он оставил ей несколько сообщений, но она не потрудилась перезвонить.
— Неплохой день для прогулки, Лейси.
Она остановилась.
— Прогулки? Вик, ты никогда не ходишь пешком! Где ты спрятал чертов джип?
— Подумал, что скорее всего встречу тебя здесь. Знаешь, не каждый сможет вернуться после такого испытания.
— Я буду делать это снова и снова. Пока не перестану бояться.
— Так я и предполагал. Ты никогда не была маменькиной дочкой. Сумасшедшей — да, но не трусихой.
— Спасибо. То же можно сказать и о тебе.
Вик улыбнулся. Лейси стало жарко.
— Откуда ты знал, что я приду сюда?
—Маленькая птичка сказала, что ты отменила свидание и взяла выходной.
— Маленькая птичка Стелла?
— Шампунь-бой не скоро оправится.
— Нужно было целиться ниже. Тогда его называли бы Сопрано-бой.
— И похоже, кто-то срезал у него клок волос. Наверное, на память. Отхватил бритвой или чем-то в этом роде. Бо клянется, что ничего не помнит. Ты, случайно, об этом не слышала?
Проигнорировав вопрос, она прислонилась к опоре моста.
— Почему ты здесь, Вик? Твой клиент Крысиный Король мертв. Шампунь-бой — под замком, пока его не пошлют на суд либо в психушку.
Молодой Редфорд, угрожавший покончить с собой, когда копы забрали у него наращенные волосы в качестве улики, был отправлен в психиатрическую больницу на тридцатидневную экспертизу.
— А вдова? — продолжала Лейси. — Что там насчет скорбящей вдовы? Или твои услуги ей больше не понадобятся?
Жозефина пребывала в добровольном заточении. Похоже, ее раздирали противоречивые эмоции. Она любила сына и ненавидела бывшего мужа, но кошмар случившегося не давал покоя. Все произошло потому, что она попросила Бо забрать видеозапись Марши у Энджи. А когда тот провалил дело, позвала Леонардо, дав ему полную свободу действий, и разрешила все, вплоть до взлома. И теперь Лейси знала почему.
— Она просила меня присоединиться к команде защитников Бо в качестве главного детектива. Я отказался. Кроме того, я на твоей стороне. Мы друзья. Ведь мы друзья, Лейси?
Лейси молча смотрела на него, боясь заговорить. Боясь, что выскажет все. И конечно, не удержалась, хотя правильнее всего было бы засунуть в рот кляп.
— По правде говоря, Вик, я не хочу быть твоим другом. Это слишком тяжело. Не могу я быть твоим другом и одновременно наблюдать, как ты вальсируешь на выход с этой барракудой Жозефиной.
— Никуда я не вальсирую. И вообще ни разу с ней не танцевал.
— Нет? Даже быстрый тустеп?
— Клянусь. Ни разу.
— Не то чтобы ты когда-нибудь приглашал меня на вальс. Или вообще приглашал.
— Понятно, — обронил Вик.
