— Так или иначе, того, что произошло с Энджи, не должно было случиться. О, конечно, копы твердят, будто это было самоубийство, и коронер сказал, это самоубийство, и газеты кричат, это самоубийство. Но что они знают? Ничего!
Микрофон снова взвизгнул. Скорбящие, мирно клевавшие носами во время утешительной речи священника, насторожились. Стелла схватила микрофон и принялась разгуливать в проходах, как телевизионный проповедник.
— Самоубийство? Фиг вам! Прошу прощения замой французский. Энджела Вудз не убивала себя, и все, кто ее знал, уверены, что она не могла этого сделать. Пусть я не разбираюсь в людях, зато разбираюсь в волосах. У Энджи были самые красивые волосы на свете. Совсем как у ангела. И она ими гордилась. Ухаживала, пользовалась лучшими кондиционерами и никогда не делала химическую завивку. Она тряслась над своими волосами. Словом, вы понимаете, о чем я.
Сто пятьдесят стилистов дружно кивнули, едва сдерживая слезы.
— А полиция заявляет, что в ночь субботы она отхватила добрых два фута своих роскошных волос, выбрила проплешины на голове и потом добровольно рассталась с жизнью. Черта лысого! Это я нашла ее в салоне. Я, Стелла Лейк! И поверьте, картина была не слишком красивой. Скорее жуткой. Такого кошмара я не видела ни до, ни после. Клянусь, Энджи почти оскальпировал какой-то псих парикмахер, прежде чем убить! Говорю вам, я убеждена: это не работа профессионального стилиста!
Родственники в первом ряду потрясенно заохали, но остальная публика затаила дыхание.
— Ну так вот, я не собираюсь особенно об этом распространяться, потому что здесь ее мать и сестры и это для них слишком болезненно. Но все стилисты знают, что я имею в виду. Говорю вам: есть такой профессионал, который обязательно докопается до сути. И этот профессионал сегодня здесь.
Стелла помедлила, многозначительно глядя на Лейси, замершую, подобно олененку Бемби в лазерном луче.
Но Стелла уже нацелила украшенный молнией ноготь на Лейси. Та втянула голову в плечи.
— Эксперт, классный специалист, — подчеркнула Стелла. — Тот, кто разбирается в преступлениях, стиле и модах. Кому есть дело до Энджи.
— Кто-то, кто действительно умен, находчив, обладает талантом детектива и твердо намерен узнать, что в действительности стряслось с Энджелой Вудз. Хотя бы для того, чтобы она смогла покоиться с миром, а мы смогли уснуть без тревог и страха. Уж она вытащит истину на свет божий. Найдет убийцу. Я это гарантирую. О'кей, это все, что я собиралась сказать. Прощай, Энджи, лапочка.
Стелла обгрызенным ногтем смахнула слезу со щеки и с оглушительным стуком уронила микрофон. Лейси заметила, что Крысиный Король вытер лоб и заерзал на сиденье. Жозефина обстреливала собравшихся яростными взглядами. Сыночек Бо явно оживился и провожал Стеллу недоумевающим взглядом. Шерри Голд схватилась за голову, уставясь с пространство.
Речь Стеллы встретили взрывом аплодисментов. Сестры Энджелы, сияя одобрительными улыбками, обнялись, рыдающая мать повисла на плечах Стеллы.
— Вы ответили на наши молитвы, Стелла, дорогая. Я знала, что мой ангел не мог добровольно уйти из жизни! А ее волосы! Волосы были главным ее сокровищем. Я… — Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы. — Моя девочка верила, что человеческая жизнь священна. Спасибо, что так и сказали всем этим людям. Всему миру.
Что за парочка: пышная матрона-южанка и стриженная наголо мятежница! Задушевные приятельницы!
Миссис Вудз цеплялась за Стеллу с таким видом, словно обрела Святой Грааль. Стелла лихорадочно сигналила Лейси, прося о помощи, но та лишь безмятежно улыбнулась и махнула в ответ, с нетерпением предвкушая путешествие в Нью-Йорк.
После похорон Редфорды устроили небольшой прием в штаб-квартире «Стайлиттос», в обшарпанном здании на бульваре Уилсона, на другом берегу Потомака, в Арлингтоне, штат Виргиния. Прием проходил в учебном центре для стилистов, большой комнате с зеркальными стенами и флакончиками шампуня на полочках.
Возможно, для сотрудников обстановка была привычной, но на посторонних производила малоприятное впечатление. Вдоль задней стены тянулся стеллаж, на котором выстроились в ряд болванки с насаженными на них белокурыми, темными, каштановыми и рыжими париками — от прямых до завитых. Лейси сочла, что, учитывая обстоятельства, парики явно вносили зловещую нотку в атмосферу приема и устроителям следовало бы их вынести. Словно немые свидетельства неслыханных преступлений, все они были плохо причесаны. Но стилисты их, похоже, не замечали.
