– Понимаешь, Вику ведь не просто так увезли, – стала я объяснять Роме, на что нужно обратить внимание. – Ей не дали даже возможности позвонить тебе по телефону. А это значит, что ее, скорее всего, увезли силой. Но вот как? На машине, понятное дело. Значит, в первую очередь нужно спрашивать, какая машина стояла возле подъезда в том промежутке времени, когда ты отсутствовал. – И тут меня словно кирпичом по голове стукнуло, и я воскликнула громким шепотом, но предварительно оглянувшись, чтобы удостовериться, что народ в кафе после обеденного перерыва рассосался и все вернулись по своим конторам и офисам: – Слушай! Так за вами, скорее всего, следили! Тот, кто похитил Вику, хорошо знал и как вы оба выглядите, и где живете, и даже о ваших планах! И, скорее всего, он сидел и ждал удобного случая, когда Вика останется одна в квартире. Сколько тебя не было – минут двадцать, ну, полчаса?
Роман хмуро кивнул, а потом возмущенно спросил:
– Не хочешь же ты мне сказать, что кто-то из наших близких или знакомых имеет отношение к похищению моей жены?!
Я ничего ему не ответила, но в голове у меня что-то включилось, и на память отчего-то пришла фотография с отчимом Вики, который о чем-то озабоченно разговаривал с незнакомцем. Но я отогнала от себя этот образ, вспомнив, что все говорили, что Дмитрий Иванович Старыгин обращался с Викой как с собственной дочерью. Тем более что совместных детей у них с Викиной мамой не было. Да и зачем ему было похищать свою собственную падчерицу? Ответ на этот вопрос мне на ум пока не приходил.
– Рома, – помолчав и немного подумав, ответила я на заданный мне вопрос. – Я не думаю ничего такого. Я пока только рассуждаю на основании тех фактов, которые имею на данный момент. В общем, так, – я приняла кое-какое решение, и мне срочно понадобилось позвонить, – сделаем так. Я тебе доверяю ответственное дело – повторный опрос всех, кого поймаешь из соседей вашего дома на предмет незнакомой машины во дворе. Особенно поспрашивай у детей, стариков и мамаш с маленькими детьми. Я же сейчас позвоню одному своему другу, и мы с ним займемся кое-какими поисками. Пока своих новостей я тебе рассказывать не буду, – заторопилась я, вставая со стула. – Времени нет. Но вечером, часов в семь-восемь, я с тобой и Светланой встречусь и все расскажу. Хорошо? Я тебе позвоню еще. Все, пока, я побежала.
– Ладно, – нехотя согласился Роман. – До встречи.
Выскочив из кафе, я посмотрела на время. Было два часа и пятнадцать минут. Оставалось еще достаточно времени до встречи с супругами Старыгиными, поэтому я рассчитывала успеть созвониться со своим бывшим однокурсником и другом Андреем Мельниковым и договориться с ним насчет архивных документов разыскного отдела в Покровском МВД. Он когда-то говорил, что у него там работает хороший приятель, поэтому я надеялась, что он поможет мне разобраться в старой истории с пропажей отца Вики.
Я чувствовала, что то странное происшествие двенадцатилетней давности связано с Викиным исчезновением. Интуиция редко меня подводила, поэтому мне сейчас важно было узнать обстоятельства, при которых пропал Большаков. Оля говорила что-то о событии, которое случилось на автостоянке в этот же день или вечер, и о том, что полиция искала его как свидетеля. Но мне был неизвестен день, когда пропал отец Вики, и ее подруги вряд ли знают дату. А вот у Романа мне стоило бы спросить об этом.
– Вот ведь балда ты, Татьяна Александровна, – укорила я себя за недогадливость и полезла за телефоном. Я на тот момент уже успела добежать до стоянки и сесть в машину, чтобы уже оттуда позвонить Андрею. Набрав номер Романа, я, как только он мне ответил, без лишних политесов спросила:
– Рома, ты знаешь, когда пропал Викин отец? Ну, там месяц, число…
– При чем тут Викин отец? – Роман сначала не понял моего вопроса, но потом, по всей видимости, после недолгого молчания вспомнил, что я предполагала, что, возможно, исчезновение Вики связано с ее отцом, и сказал: – Я только месяц знаю. Это сентябрь. А вот число… Я не помню, чтобы Вика мне говорила, какого это было числа. Может, у Елены Владимировны спросить?
– Нет-нет, – поспешно отказалась я от этого предложения. – Не стоит ее сейчас тревожить такими вопросами. Она все равно не поймет, а объяснять пока ничего ей не нужно. Мы ведь договорились никому и ни о чем не говорить. Да? Ладно, – сказала я, – месяц известен, и то хорошо. Найдем и по месяцу. Все, до встречи.
Отключившись, я немного поразмышляла на тему, как лучше высказать свою просьбу Андрею, и потом только набрала его номер.
– Таня! Давно тебя не видно, не слышно! Куда пропала? – Мельников явно был рад меня услышать. – Ты вспоминаешь старых друзей лишь тогда, когда тебе что-то нужно. Поэтому вываливай все и не стесняйся. Чем могу, тем и помогу.
– Андрей, я тоже рада, что ты готов мне помочь и не спрашиваешь, как у меня вообще дела и жива я или нет, – съязвила я.
