Потом мы вместе посмотрели видео. Макар включил его с того момента, когда из ворот стоянки выходил некий мужчина. Несмотря на то что на улице было уже сумеречно и лицо было плохо видно, я догадалась, что это и был Большаков – Викин отец. Я попросила Макара остановить кадр.
– Насколько я поняла, – указала я на Сергея Геннадьевича, – он был последним человеком, который выходил из ворот автостоянки тем вечером.
– Да, это тот самый Большаков, который пропал в тот же день и которого долго разыскивали как свидетеля по делу. Но так и не нашли, – развел руками Макар. – Следователь, который тогда вел это дело, говорил мне потом, что человек пропал бесследно. Никакого тебе трупа до сих пор, никакого подтверждения, что он вообще еще жив.
– Угу, – задумалась я, а потом попросила Макара: – Давай смотреть дальше.
Несколько секунд на видео ничего не происходило, но потом мимо камеры быстро пробежал какой-то человек, а через десять-пятнадцать секунд – еще двое. Люди пробежали так быстро, что камера не успела зафиксировать ни их лица, ни во что они были одеты. Я вопросительно посмотрела на Макара, и он понял мой взгляд.
– Мы увеличивали стоп-кадры. Но разрешение камеры настолько маленькое, что вся картинка расплывается. Да и время уже вечернее. Так что лиц мы рассмотреть не смогли, а вот оружие в руках одного из них было видно, хотя и с трудом. Технологии двенадцать лет назад были куда как хуже нынешних. Сегодня мы бы этих субчиков вычислили в два счета.
– Жалко, – посетовала я, – что такая мутная картинка. Но ведь лицо Большакова видно более-менее.
– Он просто не торопясь шел. Но вычислили мы его не столько по внешности, сколько по его машине. – Макар прокрутил видео назад и показал на «Ладу ВАЗ 2104», которая въезжала в ворота платной автостоянки. – Вот, видишь, – повернулся он ко мне. – Это его машина. Большаков был последним, кто заехал на стоянку перед самым убийством. Камера фиксирует время, – показал он на угол кадра, где высвечивались цифры, которые показывали 21:40, как это и было зафиксировано в протоколе, который я читала. – Кстати, – продолжил Макар, – и время, и марка машины заносятся еще и в специальный журнал дежурным сторожем. Оплата на стоянке в то время была не посуточная, а почасовая, – пояснил Селиванов. – К нашему везению, охранник перед тем, как его застрелили, успел записать номера машины и имя владельца авто. Так что нашли его быстро.
Мы еще немного обсудили с Макаром детали и нюансы убийства, и я стала прощаться.
– Что же, Макар Селиванов, – улыбнулась я самой очаровательной своей улыбкой и протянула следователю руку. – Спасибо большое за помощь. Вполне может быть, что мы с вами еще раз встретимся и я смогу вам рассказать, кто и за что убил гражданина Петровского В. В.
Макар на пару секунд задержал мою руку в своей руке и, улыбнувшись в ответ, сказал:
– Было бы просто замечательно снова увидеться с вами, Татьяна. И не только по работе. – Он посмотрел на мои руки. – Вы ведь не замужем?
– Я все еще в поисках своего принца, – ответила я и добавила: – Вот только он меня тоже еще пока не нашел.
– Тогда я могу надеяться, что вы согласитесь со мной как-нибудь поужинать? – Серые глаза Макара блеснули надеждой.
– Может, и соглашусь, – не удержалась я от улыбки. – Мой телефон у вас есть.
И я вышла из кабинета довольная, с новыми сведениями и новым знакомством.
«Чем черт не шутит… – пришла в голову мысль. – А вдруг это судьба?»
«Что ж, Татьяна Александровна, – размышляла я, сидя в машине. – Картина событий давних лет вырисовывается все четче и четче. Если рассуждать логически, то получается, что Большаков, став свидетелем двойного убийства, мог испугаться и сбежать. Но почему же он, черт его побери, не пошел в полицию, а предпочел исчезнуть бесследно? Чего-то в этой версии не хватает. Но вот только чего? И еще вопросик тебе, Татьяна Александровна, на засыпку. – Я постучала пальцем по бардачку. – Какое отношение ко всей этой истории имеет Старыгин Димитрий Иванович? А ведь имеет же! Сто процентов имеет!»
– Кстати, а что у нас по отчиму? – задала я себе вопрос и потянулась за телефоном. – Надо бы у Кири узнать, запрашивал он по Старыгину данные или нет.
Кирьянов ответил сразу же, словно только и ждал, когда я ему позвоню.
– Ну что, Татьяна, узнала все, что хотела? – спросил он без вступления и не отвлекаясь на приветствия.
– И тебе хорошего дня, Владимир Сергеевич, – ответила я. – Все отлично! Теперь за мной должок – буду твой старый глухарь раскручивать. Чую, что тут все на Большакове завязано. Ты мне вот что скажи. Ты по Старыгину что-то узнавал? Есть на него какой-нибудь компромат или он невинен как невеста 18 века?
