Его голос был спокоен, но я видела, с каким трудом ему дается это спокойствие. Лицо и язык тела говорили о том, что Сергей Геннадьевич очень переживает за свою дочь.
– Расскажите мне все, что произошло тем вечером на автостоянке «Ратибор», – попросила я Большакова. – Но прежде ответьте на вопрос. Вы знаете Дмитрия Ивановича Старыгина?
– Лично не знаю, – сухо и коротко ответил Викин отец. – Но я знаю, что это второй муж Лены и отчим Вики.
– Вы только это и знаете о нем? – Я внимательно посмотрела на Большакова. Мне нужно было видеть, что он честно ответит мне на этот вопрос, и он, хотя и поджал недовольно губы, ответил то, что я и хотела от него услышать:
– Этот человек был тогда одним из тех двоих, которые убили на автостоянке сторожа. И еще одного человека…
– Вы видели, кто из двоих стрелял в Петровского? – решила я поставить все точки в этом вопросе. – Это был Старыгин?
– Нет. Это был другой.
– Хорошо, – облегченно вздохнула я. Мне отчего-то не хотелось, чтобы убийцей был Старыгин. – Рассказывайте все с самого начала, – попросила я его, и Большаков после небольшой паузы тяжело вздохнул и стал рассказывать.
– В тот день я с Леной ездил вечером по магазинам, а потом отвез ее вместе с продуктами домой. На стоянку я поехал не сразу, жене сказал, что мне нужно заехать в автомастерскую и проверить, почему подтекает масло, потом заскочить на заправку… Но на самом деле у меня была встреча с Милой. – Большаков откашлялся. – С Милой Замятиной. Вы знаете, – он искоса глянул на меня, – что я привез Лену из Владивостока, где проходил службу в армии? – Я кивнула, и он продолжил. – Ошибка молодости, – хмыкнул он. – Если бы не Вика, к которой я очень сильно привязался, я бы не выдержал с Леной и одного года совместной жизни. Никакой любви там изначально не наблюдалось. А потом… потом тем более. А Мила… – Большаков улыбнулся. – С Милой я познакомился, когда она была уже замужем и носила под сердцем Леву. Мы с ней даже не думали, что такое возможно. Это было так неожиданно для нас двоих и в то же время так желанно! Мы с первого же взгляда поняли, что наши жизни связаны не просто любовью человеческой, а любовью Божьей.
Он замолчал, давая себе время успокоиться и привести мысли в порядок, а мы с Елисеевым молчали и ждали, когда он продолжит.
– Мы встречались шесть лет, и все эти годы держали наши встречи в глубочайшей тайне. Никто не знал о них… Почти никто, – поправился он. – Мы купили себе телефоны, которые держали вне дома и по которым разговаривали только друг с другом. В общем… – Большаков снова вздохнул. – Не знаю, сколько бы еще такой наш с ней «маленький ад», как мы его называли, мог продолжаться, если бы… Мы и расстаться не могли, и просто так взять и бросить семьи тоже были не в силах. Нам не хватало ни мужества, ни денег, чтобы… Но восемнадцатого августа произошло событие, которое нас и соединило.
– Вы стали свидетелем убийства, – произнес Елисеев тихо.
– И не только это. Если бы я был просто свидетелем, я бы, может, даже и не подумал никуда убегать, а вызвал бы «Скорую» и полицию. Но тут другое… Я понимаю, что поступил подло. Но для меня на тот момент это был самый удобный случай порвать со своей старой бестолковой жизнью и наконец-то стать тем, кем я всегда мечтал стать, а заодно и жить вместе с Милой.
– Вы мечтали открыть свою ювелирную мастерскую, – не спросила, но констатировала я факт.
Большаков удивленно посмотрел на меня.
– Вы и это знаете? Да. Я хотел организовать не просто мастерскую, а большой цех, в котором по моим чертежам и рисункам изготавливали бы ювелирные изделия. Но чтобы открыть такую мастерскую, нужно было много денег. А их у меня не было. Лена выжимала из меня все соки, стараясь устроить быт не по нашим средствам. А уж о том, чтобы хоть что-то отложить на мое дело, и речи не было.
Большаков снова замолчал и стал смотреть в окно, явно не видя всей красоты города, который пролегал под нами.
– В тот вечер мы с Милой были вместе совсем недолго. На стоянку я приехал уже в десятом часу вечера и, поставив свою «четверку», отправился домой. Но, я извиняюсь, мне приспичило, и я свернул с дороги на тропинку, которая вела вдоль забора автостоянки. Там, метрах в десяти, стояла старая строительная бытовка. Трава вокруг была высокой, но уже наполовину высохшей. Я решил зайти за бытовку и там… Как только я зашел за нее, я услыхал топот ног по дороге, а потом и в мою сторону, по тропе. Только я хотел выйти из-за своего укрытия, как мне под ноги упал брошенный кем-то «дипломат», а шаги начали удаляться. Человек просто бросил в траву чемоданчик и, развернувшись, стал убегать обратно. И тут прозвучали два выстрела. Естественно, что я не стал выходить, а предпочел остаться. С дороги послышались голоса. Я выглянул и увидел, как двое мужчин наклонились над третьим, который лежал на дороге, и о чем-то спорили. На улице были сумерки, но там, рядом, был фонарь, и я хорошо рассмотрел их лица. Потом выскочил охранник и что-то стал кричать тем мужикам, угрожая позвонить в полицию.
