Всю свою сознательную жизнь, прожитую рядом с моим отцом, больше всего я ненавидела, когда на меня давили, тем более так прямолинейно и жестко. Глухая защита абсолютного неповиновения, выработанная годами, видимо, и сейчас автоматически взяла под контроль все мои действия.
Болек демонстративно вздохнул, а Лелик заговорил вновь, да так вкрадчиво… Зараза!
— Мария Александровна, поймите меня правильно… Дело в том, что этот человек у нас под наблюдением давно…
— С каких пор? — мгновенно подавшись вперед, рявкнула я.
— Э… Достаточно, чтобы прийти к определенным выводам. Тоже не хотелось бы опускаться до сплетен, но видите ли… В общем, он всегда имел подход к женщинам… Быть может, именно поэтому нам до сих пор не удается доказать его вину — дамы сердца со всем пылом стремятся выгородить своего красавца-любовника. Но в данном случае речь идет о вашем сыне…
Удар был нанесен грамотно. Без затей и душевных тонкостей. Прямо под дых. И я пропустила его. Боже, как же больно!
— Подумайте, а мы пока вынуждены откланяться…
Болек уже вышел из кабинета шефа, а Лелик внезапно вернулся.
— Вот, полюбопытствуйте на досуге. Это секретные материалы, но мне… Мне жаль вас, Мария Александровна. Право, вы заслуживаете большего!
В мою руку лег плотный, довольно объемистый конверт. Пальцы автоматически сжались вокруг него. Дверь тихо щелкнула, я встала и в полузабытьи побрела к открытому окну — организм требовал кислорода. Не знаю, сколько я простояла, бездумно глядя вниз на проезжающие машины, когда взгляд мой зацепился за человека, выходившего из подъезда нашего здания. Кабинет шефа находится на втором этаже, и все происходящее внизу мне было видно достаточно хорошо, даже с учетом плохого зрения.
Несомненно, это был тот самый тип, который пытался то ли похитить, то ли убить меня той ночью во Внуково! Та же утиная походка, та же круглая голова с плотно сидевшей на ней темной кожаной кепочкой — это в июне-то! Как и всякий близорукий человек, издалека я узнавала человека не по чертам лица, не по внешности, а по силуэту, что ли, по той энергетике, которую несла его манера двигаться, держать себя… Из профессиональной необходимости я отточила это умение воистину до совершенства. Это давало мне возможность издалека в коридорах Думы или правительства выхватывать в толпе нужного мне для интервью человека. И вот теперь тоже не было сомнений: это был тот самый тип с парковки во Внуково. Но как он оказался здесь, на телевидении? Значит, у него был пропуск и… И… И может, постовой внизу запомнил его фамилию?!
Я рванула вниз. Да, его действительно запомнили. Тем более что фамилия-то оказалась несложной — Степанов. Куда как хорошо! Сколько их, Степановых-то, по Москве наберется? А? Гонимая одним почти маниакальным желанием — узнать — я выскочила на улицу. Незнакомца, конечно же, и след простыл! Я растерянно замерла посреди тротуара. Потом встрепенулась:
«ФСБшники! Может… Дьявольщина! Почему они ничего не спросили о покушениях на меня? Не знают? Та-та! Если уж они в курсе того, что я сплю с Иваном, то уж об этом… Стоп-стоп! Это что ж получается?»
Я растерянно взглянула на конверт, все еще зажатый у меня в руке.
— Госпожа Лунева! — голос откуда-то сверху.
Я задрала голову. В одном из окон второго же этажа торчал знакомый оператор, а на подоконнике рядом с ним стоял… Да. Как раз фотик-то там съемочный и стоял. Он вскинул его к лицу.
— Помаши ручкой для потомков!
— Чтой-то ты, Коль, по-моему, фигней страдаешь, — устало отозвалась я. — Делать нечего?
— Ага! Ждем-с! — беззаботно откликнулся он, а меня вдруг словно в жар бросило.
— И давно? — робко, боясь спугнуть удачу, спросила я.
— Да нет. А что?
— Подожди! Никуда не уходи и ничего не делай!
Я пулей пролетела мимо охраны на проходной, быстрее всякого скоростного лифта взвинтилась на второй этаж, и через минуту с грохотом ворвалась в операторскую.
— Колька, дай мне флешку видео скинуть!
— Зачем? — опешил он.
Я перевела дух:
— Коленька! Голубчик! Ну будь другом! Мне просто необходим этот план — наша улица сверху. Я быстренько. А?
— Ну бери… Какие проблемы?
Колька выключил фотик, выщелкнул карту памяти, и через мгновение она перекочевала в мою загребущую лапищу.
— Спасибо!
К тому моменту, когда я добралась до компа в аппаратной, меня охватил такой мандраж, что едва ли зубы не стучали. Руки дрожали, и мне не сразу удалось засунуть флешку в нужную щель. Наконец он увидел ее… Та-а-к… Вот! Вот он! Из подъезда неторопливо выходил мой убивец! Пройдя несколько шагов, он обернулся, и Колька (Да здравствует безделье!) взял его крупнее…
…Словно подломившись, я плюхнулась в кресло, по счастью оказавшееся как раз у меня за спиной. Это был Болек.