— Иванов его фамилия, но это, в общем-то, не имеет значения, — Чертопыльев рассеянно глянул на меня поверх очков, тем самым заставив мгновенно согнать с лица дурацкую ухмылку — «Иван Иваныч Иванов тирьям-трам-пам-пам без штанов». — Важнее то, что в силу обстоятельств он действительно остался без крыши над головой. Некоторое время жил… Впрочем, что это я? Совсем старый стал — язык как помело, а голова дырявая. В общем, здесь он оформлен ночным сторожем, что дает ему возможность иметь свой угол… Но этим летом в школе будет ремонт. Я обещал похлопотать, чтобы Ивана на все каникулы взяли работать в какой-нибудь детский лагерь отдыха… Но если вы с ним найдете общий язык, это будет просто великолепно. Ведь Вася летом, как обычно, будет на даче?
— Да… — промямлила я, с трудом переваривая все то, что сказал добрейший старичок. — Ну что ж… Где нам его найти?
— Идите в первую мастерскую. Сейчас там никого нет. Я пришлю Ивана к вам.
— Спасибо.
— Не за что, деточка. Как идут дела у Петра Леонидовича?
— Все отлично. Завтра открывается его персональная выставка. Наташа как раз едет, чтобы попасть на вернисаж.
— Прекрасно, прекрасно… Жаль, что такой талант оказался не нужным на Родине… Да… Как известно, нет пророка в своем отечестве…
Старик продолжал еще что-то ворчать, а я, тихонько подталкивая перед собой Перфильева, выбралась из кабинета в коридор.
— Больше всего мне не понравилось слово «юноша», — немного помолчав, авторитетно заявил Василий. А потом, поймав мой насмешливый взгляд, возмущенно всплеснул руками: — Ты же сама привезла меня сюда для того, чтобы я поделился своими впечатлениями…
— Не сердись. Просто надо знать Чертопыльева. Для него «юноша» — любой, кому пока что не перевалило за семьдесят… — У меня во внутреннем кармане куртки противно затренькал мобильник. — Прости…
Сама я была глубоко убеждена, что этот гад обладает своим собственным характером и норовом. Я вообще имела склонность наделять любую технику, с которой мне приходилось иметь дело, если не душой, то неким ее эрзацем. Так она становилась ближе, понятнее, и мне было проще бороться с ней. «Технический кретинизм», как это называла моя продвинутая дочь, был во мне стоек и неистребим.
Так вот, я не раз убеждалась, что по тембру, настроению, что ли, с которым звонит мой смартфон, я почти со стопроцентной вероятностью могу определить, насколько неприятна та новость, которую мне хотят сообщить.
На этот раз, судя по всему, это было что-то, хоть и не смертельное, но достаточно серьезное, чтобы поломать все мои планы. И ведь точно! Из аэропорта звонила Наташка. Накануне девочка заявила мне, что она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно добраться до Шереметьева, и отказалась от моей помощи. Ее самолет должен был вылетать через два с небольшим часа, и только сейчас эта растяпа выяснила, что забыла дома билет и паспорт. На мой гневный рев она лишь высокомерно бросила: «Чья бы корова мычала!» и, сообщив, где будет ждать меня, отключилась.
— Вась, все пропало!
— Что, страна в опасности?
— Не ерничай! Я немедленно должна уехать!
— Надеюсь, что-то серьезное?
Не имея ни настроения, ни времени вступать с ним в нашу обычную словесную дуэль, я в двух словах объяснила ему суть и уже кинулась бежать по коридору, когда он совсем не деликатно поймал меня за шиворот.
— Эй! А что делать с Васькой и этим, как его?..
— Иван Иваныч Иванов, — терпеливо, как умственно отсталому, напомнила я.
— Хоть Абрам Абрамыч Абрамович! Что мне с ним-то делать?
— Господи! — я вцепилась обеими руками в свою и без того растрепанную шевелюру. — Васенька, голубчик, давай сделаем так. Ты встретишься с этим человеком, поговоришь и в первом приближении решишь, можно ли иметь с ним дело. Если да, то грузи Ваську и этого Иванова в автобус и тихим ходом вези домой. Я вернусь самое позднее через два часа. Тогда все и утрясем окончательно.
— Слушай, а может, лучше будет мне поехать к Наташке, а тебе решать все здесь?
— Нет, не лучше. Ты не знаешь, где эта растяпа могла оставить свои документы, будешь искать и опоздаешь к рейсу. Все, Вась. Выручай!
— Чума на твою беспутную голову, — сдаваясь, простонал он.
Поправив воротник куртки, который этот здоровенный хам держал до того в кулаке, я стремительно помчалась по коридору в сторону выхода. Рискуя свернуть себе голову, я даже на лестнице продолжала оглядываться, и мне в конце концов посчастливилось увидеть, как в дверь, за которой только что скрылся Васька, неторопливо вошел невысокий мужчина лет пятидесяти, одетый неброско, но опрятно… И в тот же миг я с размаху налетела на кого-то, едва не сбив его с ног, что было особенно «приятно» с учетом того, что мы находились посреди лестничного марша. К нашему общему счастью, этот некто оказался достаточно силен, чтобы сдержать мой наскок и победить силу притяжения, которая неудержимо влекла нас обоих к бесславной гибели внизу от перелома шейных позвонков.
— Мне всегда казалось, что ходить задом наперед не так удобно, как предпочитают думать некоторые шустрые девушки, — миролюбиво заметил чуть насмешливый голос у меня над ухом.