– Папа, по-моему, я еще не готов.
Отец криво усмехнулся:
– В том-то и дело, сынок. Кто из нас готов?
– Я вспомнил слово, которое никак не мог ухватить, – похвастался Майкл. – Осмос!
– Хорошее слово, сынок.
– Как ты, папа?
– Здесь можно проворачивать такие дела, сынок! Просто класс! И даже лучше. Здесь тебе не нужно рвать задницу, чтобы припрятать денежки на Каймановых островах. Что заработал, то и твое! Ну как, нравится?
– Да, папа…
Только Майкл разговаривал уже не с папой, а с викарием, преподобным Сомпингом, надменным коротышкой лет шестидесяти, с седеющими волнистыми волосами и бородой, чуть ли не до самых глаз закрывавшей кирпично-красное лицо. Только румянец у преподобного был не здоровым – от пребывания на свежем воздухе, – а из-за вечно лопавшихся от многолетнего запойного пьянства сосудов.
– Ты сильно опоздаешь, Майкл, если не выберешься оттуда. Ты понимаешь, что, если не успеешь в церковь до заката, я по закону не имею права венчать тебя?
– Да, понимаю, но…
Он потянулся к викарию, чтобы схватить за руку, но ударился о прочный непроницаемый тик.
Темнота.
Любое движение сопровождалось всплеском воды.
Потом он заметил кое-что обнадеживающее. Измерил уровень воды ладонью. Она уже не закрывала щек и опустилась до шеи.
– Прямо как галстук, – сказал Майкл вслух. – Можно ли носить воду, как галстук?
Тут его заколотила нервная дрожь, руки свело судорогой, локти прижались к бокам. Ноги задергались, дыхание участилось, пока он, наконец, не захрипел и не засвистел, как паровоз.
Майкл поднес трясущиеся руки к лицу. Он не помнил, когда в последний раз молился – наверное, задолго до смерти папы. Кончина Тома Харрисона стала для него последним подтверждением того, что Бога нет. Но сейчас ему вспомнились слова молитвы, и он шептал их, закрыв лицо руками, словно не желая, чтобы его кто-то подслушал.
От этого благочестивого занятия Майкла отвлек треск, а потом он услышал громкую музыку в стиле кантри и гнусавый голос:
– Доброе утро, любители спорта. В эфире радиостанция Буффало! Несмотря на дождь, слушайте последние новости из мира спорта и погоды! Сообщаю результаты финальных матчей…
Майкл лихорадочно зашарил по груди в поисках рации, при этом нечаянно столкнув ее в воду.
– О, черт, нет! Только не это!
Он выудил рацию из воды, хорошенько встряхнул и, нащупав кнопку «Вызов», нажал ее.
– Дэви! Это ты, Дэви?
Снова шипение и треск.
– Здорово, старик! Говоришь, у тебя дружки во вторник разбились?
– Да.
– Вот мы и снова встретились!
– Дэви, мне очень нужна твоя помощь. Тогда ты сможешь сделать шикарное объявление по своей радиостанции.
– Зависит от того, какие еще новости будут в тот день, – возразил Дэви.
– Ладно. – Майклу ужасно хотелось наорать на придурка. – Мне нужно, чтобы ты либо дозвонился до человека, с которым я смогу пообщаться по рации, либо чтобы вы с папой приехали и спасли меня!
– Все зависит от того, где ты находишься – на нашем участке или нет. Усек?
– Да, Дэви. Я все усек.
Потом они долго лежали в постели нагишом. Вокруг них в комнате горело двенадцать ароматизированных свечей, из музыкального центра лился голос Норы Джонс. Прикурив сигарету, Эшли поднесла ее к губам Марка, и тот глубоко затянулся.
– Джилл права, – заметил Марк. – Мне кажется, тебе не стоит идти в церковь, и совершенно ни к чему устраивать прием.
Эшли яростно замотала головой:
– Нет, стоит! Стоит! Неужели непонятно? Я приду в церковь… – Она с наслаждением вдохнула дым, затем медленно, изящно выпустила тоненькую голубую струйку в потолок. – Все увидят меня – бедную брошенную невесту. И всем станет меня так жалко!
– Вот уж не согласен… Все это может запросто обернуться против тебя.
– Каким образом?
– Скажем… тебя могут посчитать бесчувственной, решив, что ты во что бы то ни стало готова настоять на своем и плевать хотела на гибель Пита, Люка, Джоша и Роббо. Пусть все видят, как мы с тобой переживаем.
– Мы созвонились с их родственниками, послали соболезнования – короче, сделали все, как надо. Но последние три дня мы только и делаем, что говорим о свадьбе. Да, черт побери!
Марк взял у нее сигарету.
– Эшли, люди обо всем догадаются. Ты уже три дня приводишь мне свои логические доводы, но меня не слушаешь совсем. По-моему, ты совершаешь огромную ошибку.
– Положись на меня. – Эшли заглянула ему в глаза. – Или ты струсил?
– Господи, да не струсил я, а просто…
– Хочешь дать задний ход?
– Даже и не думал!
– Выше нос, напарник!
– Стараюсь…
Эшли провела рукой по его животу, взъерошила волосы на лобке, игриво потыкала пальчиком обмякший пенис…
– Что-то не похоже, – лукаво заметила она.
