Он превращает реки в пустыню и источники вод – в сушу, землю плодородную – в солончатую, за нечестие живущих на ней. Он превращает пустыню в озеро, и землю иссохшую – в источники вод; и поселяет там алчущих, и они строят город для обитания; засевают поля, насаждают виноградники, которые приносят им обильные плоды. Он благословляет их, и они весьма размножаются, и скота их не умаляет (Псалом 106).
Это было письмо, которого он ждал шесть долгих недель. Сигнал исполнить то, ради чего он прибыл, и возвращаться наконец домой!
Он закрыл почту и вышел из Интернета. Душа его пела. Так, теперь надо действовать быстро. Нужно многое сделать, но у него уже есть опыт. Это не займет много времени.
Он спустился позавтракать, занял отдельный столик, стараясь не встречаться ни с кем глазами и не вступать в контакт, прочитал про себя благодарственную молитву и приступил к еде. Мысленно он составлял список необходимых покупок. Кое-что он уже приобрел, заказал через Интернет. За остальным надо было отправляться в магазин. Его учили покупать все по отдельности, в разных магазинах, в разных городах. Он иностранец, и его запомнят гораздо легче, чем обычного покупателя. Американец в Суссексе, в январе. Диво дивное. Бельмо на глазу.
Но это не имеет значения. Он уедет раньше, чем они спохватятся.
Шейла Микаэлидис, с ледяным выражением лица, сидела за своим письменным столом из сосны. Был полдень вторника.
Наоми посмотрела в окно. За спиной Шейлы дождь заливал ярко-зеленую садовую лужайку. На газоне сидел дрозд; он раскрыл клюв и вытащил из земли извивающегося червяка.
– Почему ни вы, ни ваш муж не сказали мне правду о ваших детях? – начала Шейла.
– Прошу прощения, – произнесла в ответ Наоми. – Боюсь, я не понимаю, о чем вы.
– Вот как? Имя
Джон и Наоми переглянулись.
– Да, мы обращались к нему в клинику, – признался Джон.
– Но совсем не затем, зачем вы могли бы подумать, – торопливо добавила Наоми.
– А что я могла бы подумать, миссис Клаэссон?
Наоми сцепила пальцы.
– Что мы… что… что мы хотели… – Ее голос оборвался.
– «Ребенка на заказ»? – подсказала Шейла.
– Нет, – возразила Наоми. – Это не так. Совсем не так.
– Да?
Наоми кивнула на фотографию на письменном столе:
– Это ваши сыновья?
– Да.
– Нормальные, здоровые ребятишки?
– Ну, не такие уж и ребятишки. Луису двадцать, а Филипу – двадцать два.
– Но они здоровы? С ними все в порядке? – настойчиво спросила Наоми.
– Давайте лучше вернемся к вашим детям, миссис Клаэссон, если вы не возражаете. Вы ведь здесь из-за них.
– Возражаю. Я возражаю.
– Милая, – вмешался Джон.
– Что «милая»? – Она резко обернулась. Потом снова обратилась к Шейле: – Мы поехали в клинику Детторе только потому, что он дал нам надежду. Он был единственным специалистом, который мог нам помочь.
– Помочь в чем?
– Родить нормального ребенка. Ребенка без этого ужасного гена, который есть и у Джона, и у меня.
– Детторе уговорил вас на близнецов?
– Нет, – ответил Джон. – Мы хотели одного ребенка. Сына. Мы не знали, что у нас будет двойня.
Все помолчали. Шейла нарушила тишину первой:
– Вы знаете что-нибудь о других родителях, обращавшихся к Детторе?
– Немного, – сказал Джон.
– Три семьи, все с детьми-близнецами, все из пациентов Детторе, были убиты за последние пару лет, – сообщила Наоми. – Это связано с какими-то религиозными фанатиками. С сектой.
– Поэтому мы никому не рассказываем о Детторе. Нам посоветовали быть как можно незаметнее, – добавил Джон.
– Непростая задача. Учитывая то, что о вас полно информации в Интернете.
– Вот мы и стараемся не высовываться.
– Какое значение это имеет для вас? – спросила Наоми. – По-вашему, Люк и Фиби – люди второго сорта? Из-за того, что они были зачаты не так, как все остальные? Вы это хотите сказать?
– Абсолютно нет. Но если помните, я просила вас рассказать о любых событиях, которые могли повлиять на поведение Люка и Фиби. Важна любая информация. Вы ни словом не обмолвились о том, что сами формировали их геном, а я полагаю, мне было бы очень полезно знать об этом с самого начала. Вы так не считаете?
– Нет… – начала Наоми, но Джон положил руку ей на плечо:
– Доктор Микаэлидис права, милая. Мы должны были ей рассказать.
Наоми уперлась взглядом в ковер. Она вдруг почувствовала себя школьницей, которую отчитывает строгая директриса.
– Доктор Микаэлидис, все не совсем так, как вам представляется. Мы просто хотели, чтобы доктор Детторе убрал гены болезней.
– И все?
– Более или менее.
– «Более или менее»? – повторила психолог.
Повисла еще одна пауза.
– Мы согласились на еще кое-какие изменения, – заговорил Джон. – Чтобы… помочь своим детям. В некоторых областях.
