Они посмотрели друг другу в глаза. Двое в беде. Двое в осаде. Гнев в данном случае – путь в никуда. Им нельзя сейчас ссориться. Нельзя разделяться. Нужно найти в себе силы, чтобы пройти через все это.
– Отлично, – сказала Наоми уже более спокойно. – Сделай мне молочный коктейль. Без алкоголя, но чтобы я от него свалилась под стол. Пойду переоденусь.
Несколько минут спустя, одетая в одну лишь длинную футболку, Наоми чуть раздвинула жалюзи и глянула в окно. Журналисты болтали между собой, некоторые разговаривали по телефону, некоторые курили. Несколько человек по очереди доставали что-то из бумажного пакета и ели. Похоже на гамбургеры.
Из гостиной доносилась музыка – Джон прибавил звук. Сам он был на кухне, чем-то гремел. Наоми направилась туда.
Джон, босой, стоял возле раковины. На столе перед ним стояли стакан, бутылка водки, банка маслин и бутылка сухого мартини. В руках он держал серебряный шейкер и с силой встряхивал его. Как вошла Наоми, Джон не слышал.
Она заметила, что на полу валяется кубик льда, и подняла его. Потом, поддавшись внезапному порыву, тихонько подкралась к Джону сзади и быстро сунула лед ему в шорты.
Он вскрикнул, выронил шейкер и обернулся:
– Господи! Ты меня напугала как…
Наоми не знала, что на нее нашло, но ею вдруг овладело дикое, нестерпимое желание. Она хотела его, здесь и сейчас, в эту же самую минуту. Опустившись на колени, она стащила с Джона шорты и припала к нему губами, крепко обхватив за ягодицы. Он резко выдохнул и запустил пальцы ей в волосы. Она провела ладонями по его стройному, мускулистому телу, снизу вверх, и услышала, как он застонал от удовольствия. Она оторвалась от него, встала и прильнула к его рту, впилась, сильно, почти яростно, обвивая его шею руками, потом медленно, но настойчиво потянула его вниз. Они опустились на пол, Джон сверху, целуясь как безумные, срывая друг с друга остатки одежды, еще больше заводясь от желания, которое владело другим. Он вошел в нее, сразу, резко, она почувствовала, как он заполняет ее всю, целиком… прекрасный… большой… твердый… восхитительный, внутри, внутри ее.
Она притянула его еще ближе, заставляя войти как можно глубже, двигаясь навстречу ему все резче и чаще, пьянея от запаха его кожи, волос, лосьона после бритья. Не существовало ничего вокруг, только они, окруженные стеной, не два отдельных человека, но нечто единое, целое, неразделимое. Наоми прошептала что-то, не помня себя от наслаждения. Джон крепко обнимал ее, с каждым движением проникая все глубже, ее тело билось о твердый пол, но она не замечала этого. Еще немного – и оба стали содрогаться от удовольствия. Он вскрикнул, и она вцепилась ему в спину, прижимая к себе, мечтая, чтобы этот момент длился вечно, чтобы они так и оставались слитыми воедино, навсегда, навсегда…
Позже, лежа рядом на полу, Джон и Наоми посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись. Да, это было здорово, черт возьми.
Дом наполнял запах горящих углей – Джон на веранде возился с барбекю. Два солидных стейка тунца лежали в маринаде на кухонном столе. Наоми делала салат. На душе у нее царила столь редкая в последнее время безмятежность. Мир и спокойствие. Все страхи, все волнения отступили – пусть хоть на несколько часов, но отступили.
Телефон звонил уже в десятый раз. Джон, невозмутимо помешивая угли, не обращал на него никакого внимания. Наоми решила, что тоже не станет отвечать, пусть включается автоответчик, но вдруг подумала, что это может быть кто-то из клиники Детторе. Она поспешно взяла трубку и нажала на кнопку:
– Алло?
Тишина и какой-то треск.
– Алло? – повторила Наоми. Судя по звуку, это действительно может быть клиника. Телефон на корабле, плохая связь, помехи. – Алло! Алло!
– Это дом Клаэссонов? – спросил неприятный женский голос с гнусавым среднезападным акцентом.
– Кто это? – Наоми почувствовала странную тревогу.
– Миссис Клаэссон? Это миссис Клаэссон?
– Кто говорит?
– Миссис Клаэссон? – настаивала женщина.
– Скажите, пожалуйста, кто говорит?
– Вы зло, миссис Клаэссон. Вы порочная женщина.
Отбой.
Наоми в шоке уставилась на трубку, которую держала в руке. Потом, дрожа с головы до ног, нажала на кнопку отбоя и сунула телефон обратно в гнездо. На мгновение ей показалось, что небо закрылось тучами – так потемнело вокруг; но в окно лился яркий солнечный свет, и во дворе лежали резкие, густые тени, словно нарисованные по трафарету.
Она уже собиралась позвать Джона, но сдержалась. Не стоит его волновать. Это просто телефонное хулиганство. Мерзкое телефонное хулиганство.
– Готово, – сообщил Джон десять минут спустя. Стол на веранде был уже накрыт, горели свечи, в центре красовалось блюдо с тунцом – любимая еда Наоми. Джон разрезал стейк, чтобы показать, что рыба приготовлена точно по ее вкусу: снаружи поджаристая корочка, внутри розовая мякоть.
