Белые полки были уставлены пузырьками, бутылочками, шприцами в пластиковых упаковках. В воздухе витал запах дезинфицирующего средства. Медсестра в голубой пижаме устанавливала капельницу.
– Систолическое восемьдесят. Повышается, – произнесла вторая.
Наоми растерянно посмотрела на Джона. Боль то отпускала ее, то возвращалась снова, и она опять начинала кричать и корчиться в судорогах.
В комнату вошла еще одна женщина в голубой пижаме.
– Доктор Клаэссон?
– Позовите врача! – крикнул Джон. – Моя жена теряет ребенка! Позовите дежурного акушера!
«Элисон Шипли, старшая медсестра», – было написано на беджике у вошедшей. В руках она держала планшет для записей.
– Доктор Клаэссон, могу я задать вам несколько вопросов?
– Позовите дежурного акушера, черт вас возьми! Ничуть не смутившись, она терпеливо улыбнулась:
– Доктор Клаэссон, мистер Шарпус-Джонс был в операционной, но уже направляется сюда. Он придет через пару минут.
– Джон, – позвала Наоми. Ее голос был необычайно спокойным.
Он перевел взгляд на нее.
– Мне нужно записать ваши данные. Для учета. Таковы правила, – сказала медсестра.
– Джон, прошу тебя, успокойся, – выдохнула Наоми. Дышала она все еще тяжело. – Мне уже лучше. Правда. Уже хорошо.
Джон посмотрел на провода, подсоединенные к ее груди и запястью, и поцеловал ее влажный лоб. Ничто в мире не имеет значения. Ничто, кроме Наоми.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала она и чуть кивнула. Потом протянула ему руку. Джон сжал ее, и она сильно сжала его руку в ответ. – Все хорошо. Честное слово, все нормально.
Занавески резко раздвинулись, и в палату вошел высокий мужчина в хирургической пижаме. Сдвинутая с лица маска висела у него под подбородком.
– Здравствуйте. Миссис Клаэссон?
Наоми кивнула.
Он бросил быстрый взгляд на Джона, потом снова посмотрел на Наоми:
– Прошу прощения за то, что вам пришлось подождать. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, – сказала Наоми.
Наконец доктор снял перчатки.
– Ну что ж, хорошая новость. Шейка матки не раскрыта, и кровотечения нет. Это означает, что никакого выкидыша…
Тело Наоми вдруг скрутила такая судорога, что доктор невольно отступил на шаг. Ее спина выгнулась, глаза закатились, и она испустила такой крик, что сердце Джона едва не разорвалось.
Несколько секунд спустя вокруг нее уже собралась целая толпа. В мгновение ока Наоми переложили на каталку, быстро вывезли из комнаты и покатили по коридору.
– Куда вы ее везете? – Джоном вдруг овладела дикая паника.
Никто ему не ответил.
Он рванул вслед за каталкой, но медсестра, Элисон Шипли, преградила ему путь.
– Пожалуйста, подождите здесь. – Она мягко взяла его за локоть.
– Ни за что!
Джон вырвал руку и побежал по коридору. На сей раз его задержал уже Шарпус-Джонс.
– Пожалуйста, доктор Клаэссон. Я понимаю, что вы волнуетесь, но вам туда нельзя.
Это была не просьба, а приказ. Приказ, который не обсуждается, несмотря на мягкий, сочувственный тон.
– Куда вы ее везете? – спросил Джон. – Что вы собираетесь делать?
– Мы сделаем ей ультразвук, и, может быть, тогда что-то станет понятно. Возможно, необходимо хирургическое вмешательство. Будет лучше для всех, если вы подождете здесь.
Джон пошел назад. Нужно позвонить матери Наоми и сообщить ей, что произошло. Это надо сделать в любом случае – они задерживаются, и следует предупредить об этом. Но он еще не мог не поделиться с кем-либо переживаниями.
Акушер появился примерно через час, по-прежнему в пижаме и с маской у подбородка. Лицо его было очень серьезным. Джон в ужасе уставился на него. Доктор присел рядом с ним.
– Что ж, опасность, кажется, миновала.
Джон молча смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.
– У вас степень по медицине, доктор Клаэссон?
– Нет… я занимаюсь точными науками.
– Понятно. Нам пришлось произвести лапароскопию… – Он успокаивающе поднял ладонь. – Всего лишь небольшое сечение, называется разрез Пфанненштиля. Она в полном порядке, все хорошо. Боли вызывала киста в правом яичнике – произошел перекрут ножки, кровообращение в яичнике нарушилось, и началось омертвение тканей. У нее была дермоидная киста, возможно, очень давно, может, даже всю жизнь – удивительно, что ее до сих пор не обнаружили. И еще. Я не знаю, в курсе ли вы – у вашей жены врожденный порок матки.
– Порок? Какой порок?
– У нее двурогая матка.
– Двурогая матка? Что это… то есть… как это…
