Убийственные полностью

Дженна Кавано была одета в толстую черную стеганую куртку, черные перчатки и серую шапку с ушами. Ее золотистый ретривер разинул пасть, вывесив язык. Дженна Кавано повернула голову на звук голоса Арии. Ее губы слегка приоткрылись.

– Это Ария, – торопливо объяснила Ария. – Я вчера переехала сюда вместе с отцом.

Дженна едва заметно кивнула.

– Я знаю.

Она продолжала стоять. На ее лице появилось виноватое выражение.

– Ты… в порядке? – помолчав, спросила Ария. Ее сердце снова заколотилось. – Тебе что-нибудь нужно?

Дженна поправила на переносице свои огромные темные очки «Гуччи». Человек в солнезащитных очках очень странно выглядит в темноте… Казалось, Дженна хотела что-то сказать, но вдруг передумала и отвернулась, махнув рукой.

– Нет.

– Постой! – крикнула Ария, но Дженна уже пошла прочь.

Зазвенели жетоны на поводке ее собаки. Подошвы Дженны ступали совершенно бесшумно. Секунда, другая – и вот уже Ария могла разглядеть только светящуюся трость Дженны, удалявшуюся вниз по улице, медленно ощупывая тротуар.

В среду вечером Эмили расставила четыре обеденные тарелки кремового цвета на квадратном деревенском столе в столовой у Колбертов. Когда очередь дошла до столовых приборов, Эмили застыла в замешательстве. Куда класть ножи – за вилками или после ложек? В ее семье ужинали кто когда и безо всяких правил. Из-за тренировок по плаванию Эмили и ее сестра Кэролайн частенько садились за стол позже, чем родители.

Айзек вышел в столовую из кухни, его глаза казались особенно голубыми в обтягивающем свитере с V-образным вырезом и темно-синих джинсах. Он взял Эмили за руку и вложил ей в ладонь что-то круглое и гладкое. Она опустила глаза. Это было ярко-голубое керамическое колечко.

– По какому поводу?

Глаза Айзека просияли.

– Просто так. Потому что тебя люблю.

Эмили крепко сжала губы, потрясенная. Никто из тех, с кем она встречалась раньше, никогда ничего ей не дарил.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она, надевая кольцо на указательный палец, оказавшийся как раз по размеру.

Она постоянно думала о том, что произошло между ними вчера. Это казалось чем-то нереальным… и в то же время восхитительным – трудно придумать лучший способ отключиться от мыслей о возращении «Э». В школе Эмили целый день бегала в женский туалет, чтобы снова и снова придирчиво разглядывать себя в зеркале, выискивая следы изменений. Из зеркала на нее смотрела обычная Эмили – та же россыпь золотых веснушек, те же круглые карие глаза и слегка вздернутый нос. Но Эмили все пыталась заметить у себя какой-нибудь особенный румянец, многозначительную улыбку или какие-нибудь другие признаки произошедшего преображения. Ей захотелось обнять Айзека за плечи, страстно поцеловать и шепнуть на ухо, что она хочет сделать это опять. И как можно скорее.

Грохот, донесшийся из кухни, разбил ее мечты на миллион мелких кусочков. Разумеется, она ни за что не посмела бы сказать это Айзеку сейчас. Когда его родители были дома.

Айзек взял столовое серебро из рук Эмили и стал раскладывать их рядом с тарелками – ножи и ложки справа, вилки слева.

– Ты как будто нервничаешь, – сказал он. – Не волнуйся. Я сказал родителям не упоминать о деле Эли.

– Спасибо, – выжала улыбку Эмили.

На самом деле, назойливые расспросы о судебном процессе по делу об убийстве Эли сейчас были наименьшими из ее проблем – гораздо больше она волновалась насчет того, как много успела услышать миссис Колберт накануне. Когда сегодня вечером Эмили позвонила в дверь, мать Айзека приветствовала ее очень сухо, как будто была совсем не рада встрече. И потом, когда Эмили вышла из туалета, миссис Колберт вперилась в нее осуждающим взглядом, как будто подумала, что гостья забыла помыть руки.

Эмили бросилась на кухню, чтобы помочь маме Айзека принести жаркое, брокколи, картофельное пюре с чесноком и булочки. Мистер Колберт влетел в столовую, на ходу ослабляя узел галстука. После того как вся семья прочитала молитву, миссис Колберт передала Эмили тарелку жаркого и впервые за вечер посмотрела ей в лицо.

– Это тебе, милая. – Уголки губ миссис Колберт слегка приподнялись. – Ты же любишь мясо, правда?

Эмили моргнула. Показалось ей, или это было сказано… с намеком? Она покосилась на Айзека, но тот с невинным видом выбирал себе булочку из плетеной корзинки.

– М-м, спасибо, – промямлила Эмили, потянув к себе тарелку.

Да, она любила мясо. В смысле есть, а не то, что можно подумать.

– Ну-с, Эмили, – мистер Колберт запустил большую ложку в миску с пюре. – Я тут порасспрашивал некоторых своих сотрудников о тебе. Определенно, ты уже успела прославиться!

Миссис Колберт негромко фыркнула. Эмили со звоном уронила вилку на тарелку. Повисла тишина, нарушаемая только тихим жужжанием вентилятора над плитой.

– Я… что?

– Все говорят, что ты отличная пловчиха! – закончил мистер Колберт. – Национальный разряд по баттерфляю! Это просто потрясающе, ведь это требует огромных усилий, я правильно говорю?